Актуальность темы. Туризм как вид экономической деятельности имеет свою специфику. Главная его особенность состоит в том, что результатом производственного процесса туристического предприятия является туристский продукт, существенно отличающийся от других продуктов. Прежде всего, туристический продукт нематериален, его нельзя складировать, накапливать и получать в собственность, производство продукта совпадает с его потреблением во времени и в пространстве. Непроданный продукт означает прямой убыток, который нельзя восстановить. Наконец, туристические предприятия не могут в одиночку справиться со своими задачами. Они вынуждены обращаться к посредничеству специализированных фирм, которые удовлетворяют запросы рынка и обеспечивают доходность благодаря тесному контакту с потенциальными клиентами.

Эти особенности обуславливают характер труда в туризме, специфика которого заключается в:

*  сравнительно большом удельном весе живого труда, что затрудняет его нормирование;

*  высокой степени воздействия на процесс производства и реализации туристического продукта субъективных факторов как со стороны работников туристического предприятия, фирмы, так и со стороны клиента;

*  комплексности производства туристического продукта, который является результатом слаженной работы самостоятельных коллективов, труд которых подчинен одной цели — удовлетворению потребности клиента;

* наличии производительного и непроизводительного труда.

Особенности труда в туризме предполагают иные подходы в кадровой политике, организации найма, подбора, приема персонала, профориентации и адаптации, обучении и управлении деловой карьеры, служебно-профессиональном продвижении и др.

Анализ последних исследований и публикаций. Вопросы кадровой политики в туризме, отбора, подбора и расстановки кадров, их мотивации исследовались такими авторами, как А.Ю. Александрова, М.Б. Биржаков, Ф. Котлер, М. Мескон, Н.Д. Лукьянченко, А.Д. Чудновский, В.Д. Шапиро и др.

Выделение нерешенной части проблемы. Как правило, большинство рекомендаций по управлению кадровым потенциалом предприятий, в том числе туристических, в недостаточной мере учитывают индивидуальные врожденные особенности личности, ее сильные и слабые стороны. В ряде случаев к претендентам на должности предъявляются взаимоисключающие требования, которым не может в полной мере соответствовать практически ни один человек, что неизбежно приводит к конфликтам, разочарованиям, снижению производительности труда, неэффективному использованию рабочего времени и высокой текучести кадров. В ходе отбора претендентов на должность зачастую используются либо недостаточно результативные (беседы, интервью, тестирование по общеизвестным методикам), при использовании которых велик шанс принять не самого подходящего работника, либо затратные методы (проведение деловых игр, прием на работу с испытательным сроком, использование услуг специализированных компаний по трудоустройству), ведущие к значительным затратам времени и/или средств, либо ухудшению репутации предприятия как в глазах потенциальных работников, так и клиентов. В то же время технологии соционики при наличии грамотных специалистов или возможности доступа к их услугам могут позволить сформировать работоспособный сплоченный коллектив с обеспечением полной психологической, информационной и деловой совместимости за короткий срок [1, c. 20].

Цель исследования – обоснование перспективности применения подходов психологии и соционики в управлении кадровым потенциалом туристических предприятий.

Изложение основного материала. Профессионально-квалификационная структура кадров в сфере туризма складывается под воздействием профессионального и квалификационного разделения труда. Основной контингент занятых, по мнению отраслевых специалистов-практиков — это лица, имеющие гуманитарную направленность [2].

Подбор и расстановка кадров в сфере туризма призваны решить две взаимосвязанные задачи:

* назначение на должности работников, имеющих соответствующую квалификацию, опыт и образование;

* нахождение для каждого из них соответствующей его про­фессиональным данным и личностным особенностям сферы трудовой деятельности, оптимизация должностных и функциональных обязанностей.

Грамотное решение этих задач способствует качественному выполнению сотрудниками должностных обязанностей. Кроме высокого уровня компетентности, сотрудники, работающие непосредственно с клиентами, должны обладать коммуникабельностью и умением строить взаимоотношения с людьми. Благодаря безупречному обслуживанию и послепродажному сервису качественного туристского продукта они создают необходимую репутацию предприятия на рынке и способствуют привлечению клиентов.

Формирование профессиональных требований к потенциальным работникам должно основываться на установлении специфических особенностей выполнения работы на соответствующей должности.

В табл. 1 приведены обязанности и требования, а также наиболее подходящие психотипы людей на соответствующие должности с позиций соционики. В графе 4 наиболее подходящие психотипы (типы информационного метаболизма — ТИМы) приведены в порядке убывания предпочтительности.

Таблица 1.

Рекомендации по подбору сотрудников основных профессий в туризме

Предлагаемое распределение психотипов (ТИМов) по профессиям может корректироваться в зависимости от типов уже имеющихся на предприятии сотрудников и возможных интертипных отношений между ними, а также с учетом целей и задач предприятия/организации, этапа его жизненного цикла, ситуации на рынке и выбранной стратегии развития предприятия.

Выводы. Анализ состава и структуры трудового коллектива, отбор и подбор кадров с помощью использования соционических методик позволит оптимально распределить кадры с учетом особенностей ТИМа каждого сотрудника и его возможных интертипных отношений с каждым в отдельности и коллективом в целом. Это позволит максимально реализовать потенциальные возможности каждого работника, улучшит психологический климат в коллективе, повысит производительность труда и эффективность взаимодействия, обеспечив синергетический эффект для организации в целом.

Литература:

1. Букалов А.В. Потенциал личности и загадки человеческих отношений. – М.: Черная белка, 2009. – 592 с.
2. Экономическая статистика туризма. Трудовые ресурсы туристского предприятия. — [Электронный ресурс]: Режим доступа // http://www.kukiani. ru/index.php?page=content&subpage=s&r=7&p=16&s=55#1
3. Профессии в туризме. Сайт Анастасии Смирновой — [Электронный ресурс]: Режим доступа // http://anastasiya-smirnova.com/pages/prof.php

  Впервые опубликована:

Материалы межвузовской научно-практической конференции «Формирование экономического механизма функционирования туризма» 27 апреля 2011 года: Донецкий институт туристического бизнеса / Отв. ред.: к.э.н., доц. И.П. Подмаркова. — Донецк: ЧВУЗ ДИТБ, 2011. — С. 123-129.     

Презентация доклада

Вопросы психологической мотивации к туризму (Т) неизменно важны для его пропагандистов и организаторов. Новые механизмы такой мотивации открывает соционика – наука о круговороте смысловой информации в природе, и в том числе в социуме. Элементарная соционика использует дихотомийный метод, а высшая – аспектный [2]. Первый основан на использовании 15-ти признаков Рейнина[1] [7], а второй – на использовании соционических моделей (главным образом модели А [1]). Эти методы взаимно дополнительны и позволяют изучать разные уровни тонкой организации индивидуума [3].

Согласно К.Г.Юнгу [10], всё богатство смысловой информации можно свести к 8-ми её обобщённым аспектам, и каждому из них однозначно соответствует одна из 8-ми основных функций личности[2] (ОФЛ): деловая логика (ЧЛ), структурная логика (БЛ), этика эмоций (ЧЭ), этика отношений (БЭ), интуиция возможностей (ЧИ), интуиция времени (БИ), волевая сенсорика (ЧС) и сенсорика ощущений (БС) [8]. Все ОФЛ обязательно представлены у каждого соционического типа личности (СТЛ)[3] и именно к ОФЛ сводится, в конечном счёте, любой аспект деятельности[4].

Мотив деятельности есть «опредмеченная потребность» субъекта [5, с.404], а мотивация есть система мотивов [6, с.198]. Определим потребность как состояние зависимости субъекта от внешних и внутренних условий его жизнедеятельности. Успешное удовлетворение своих потребностей вызывает у субъекта чувство удовольствия, или психологический комфорт (ПК), и наоборот. Поэтому субъекту свойственно стремиться к достижению ПК, потребность в котором можно определить как вторичную, недифференцированную (надстроенную над дифференцированными) потребность.

В модели А СТЛ неслучайные пары ОФЛ образуют четыре этажа, или блока [1], причём ПК субъект испытывает только от активности ОФЛ, образующих этажи ЭГО и СУПЕРИД [9]. Поэтому у субъекта всегда существует потребность в чередовании активности именно этих четырёх ОФЛ. Эти ОФЛ являются первичными ценностями СТЛ, причём их ценность зависит только от места ОФЛ в модели А данного СТЛ. Ценность главной ОФЛ ЭГО составляет 4 условные единицы (у.е.), а вспомогательной – 3 у.е. Ценность ОФЛ, образующих СУПЕРИД, составляет 2 у.е. (активационная ОФЛ) и 1 у.е. (дуальная ОФЛ) [3].

Ценности личности лежат в основе её склонностей. Склонность – стремление к определённой деятельности, основанное на глубокой устойчивой потребности в ней (в силу её субъективной ценности) и побуждающее совершенствовать соответствующие умения и навыки [5, с.587]. Действуя в соответствии со своими склонностями, субъект испытывает ПК. Поэтому, чтобы ответить, зачем людям Т, нужно понять их склонности.

Поскольку склонности основаны на ценностях, а те вытекают из СТЛ и потому являются врождёнными, то и субъективная оценка комфортности деятельности зависит прежде всего от СТЛ. Первичные склонности личности (ПСЛ) к соответствующим видам деятельности зависят именно от такой оценки и потому являются врождёнными. Вторичные же склонности (ВСЛ) формируются на основе ПСЛ с учётом конкретных условий, т.е. являются приобретёнными.

Соответственно 8-ми обобщённым аспектам смысловой информации можно выделить 8 ПСЛ к Т[5]: деловитость (ЧЛ), рассудительность (БЛ), энтузиазм (ЧЭ), гуманизм (БЭ), новаторство (ЧИ), социальность (БИ), активность (ЧС) и эстетизм (БС)[6].

На основе деловитости развиваются такие ВСЛ, как стремление руководить людьми, извлекать выгоду из ситуации, создавать и эффективно использовать различную технику и технологии, и т.п. Людей с такими ВСЛ в Т привлекают возможности руководить людьми, обзавестись полезными связями, заработать деньги, опробовать и усовершенствовать какие-то технологии, тактические приёмы, технические устройства, туристское снаряжение и т.п.

На основе рассудительности развиваются такие ВСЛ, как стремление к ясности, истине и справедливости, доверие к людям. Люди с такими ВСЛ видят в Т возможность проверить свои представления о мире.

На основе энтузиазма развиваются такие ВСЛ, как оптимизм, пассионарность, энергичность. Людей с такими ВСЛ в Т привлекает возможность радоваться жизни, вести за собой людей, расходовать избыток жизненных сил, преодолевая как препятствия на маршруте, так и неверие в свои силы.

На основе гуманизма развиваются такие ВСЛ, как доброта, дружба, стремление к единению. Людей с такими ВСЛ в Т привлекают возможности зарождения и развития личных отношений (с местными жителями или с членами туристической группы), коллективного слияния с природой.

На основе новаторства развиваются такие ВСЛ, как стремление к новым знаниям и впечатлениям, к просветительству, прогрессу, а также честолюбие. Людей с такими ВСЛ в Т привлекают возможности увидеть и узнать что-то новое и уникальное, познакомиться с интересными людьми, поделиться об этом со своим окружением, использовать это в своей жизни и тем повысить свой культурный уровень и личный статус.

На основе социальности развиваются такие ВСЛ, как стремление к дисциплине и самопожертвованию, к регламентации и конспирации деятельности, а также осторожность. Люди с такими ВСЛ видят в Т возможность сделать карьеру спортсмена или спортивного руководителя, повысить свой социальный статус вне спорта, а также получить и развить навыки выживания в непривычных условиях («на всякий случай»).

На основе активности развиваются такие ВСЛ, как непоседливость, стремление к победе, бойцовские качества, целеустремлённость, требовательность к окружающим. Людей с такими ВСЛ в Т привлекает возможность самоутвердиться вне привычной обстановки, часто не считаясь с затратами.

На основе эстетизма развиваются такие ВСЛ, как стремление к прекрасному, к гармонии во всём, к уюту, миролюбие, гостеприимство, заботливость о других и экономность, а также инстинкты самосохранения, пищевой и половой. Люди с такими ВСЛ ищут в Т недорогие возможности насладиться красотами мироздания, обрести внешнюю и внутреннюю гармонию, сохранить или поправить своё здоровье, а также окружить людей уютом и заботой. Интересуются национальными кухнями и секс-туризмом, возможностью усыновления (удочерения) детей из-за рубежа.

Важные особенности мотивации к Т позволяет учесть и элементарная соционика. Так, иррациональность субъекта побуждает его к интенсивному общению и постоянному чередованию объектов и рода деятельности. Такие туристы предпочитают большие и пёстрые по составу группы и плотно насыщенные туристическими объектами маршруты, которые, как правило, не должны повторяться. Напротив, представители рациональных СТЛ от такого быстро устают, поэтому предпочитают полюбившиеся им маршруты и более однообразную деятельность на маршруте, а путешествуют в одиночку либо маленькими группами.

Экстраверты стремятся к максимально широкому охвату туристических объектов, но обычно довольствуются поверхностным осмотром. Охотно следуют моде. Интроверты же предпочитают глубокое неспешное изучение небольшого количества объектов и придерживаются собственных взглядов.

Сенсорики видят в Т способ развить свои физические возможности (силу, ловкость, выносливость и т.п.) и больше внимания обращают на внешние признаки туристических объектов, на конкретные цифры и факты. Интуиты же посредством Т стремятся прежде всего обогатить свою память и развить воображение; они интересуются главным образом общей картиной, назначением и взаимосвязями объектов, предположениями и перспективами.

Логиков интересуют устройство и практическая польза туристических объектов, а этиков – связанные с этими объектами человеческие чувства и отношения.

Мотивация Т редко сводится к какому-то одному мотиву. Но все мотивы и их соотношения, в конечном счёте, находят своё объяснение в структуре личности туриста.

Литература:

1. Аугустинавичюте А. Модель информационного метаболизма // Соционика, ментология и психология личности (СМиПЛ). — 1995. — № 1. — С.4-8.
2. Забиров М.В. Соционика элементарная и высшая // СМиПЛ. – 1999, № 2. – С.25-27.
3. Забиров М.В. Последовательность и вероятность срабатывания функций информационного метаболизма // СМиПЛ. – 2008, № 1. – С.33-50.
4. Забиров М.В. Соционическая оценка общих склонностей личности к различным видам правоохранительной деятельности // Психологические технологии в экстремальных видах деятельности : Материалы IV международной научно-практической конференции (г.Донецк, 22-23 мая 2008 года). – Донецк : ДЮИ ЛГУВД им. Э.А.Дидоренко, 2008. – С.148-152.
5. Новейший психологический словарь / Под общ. ред. В.Б.Шапаря. – Изд.2-е. – Ростов н/Д. : Феникс, 2006. – 808 с.
6. Психологический словарь / Под ред. В.В.Давыдова, А.В.Запорожца, Б.Ф.Ломова и др. – М. : Педагогика, 1983. – 448 с.
7. Рейнин Г.Р. Соционика. – СПб. : Образование – Культура, 2005. – 240 с.
8. СМиПЛ: Журнал Международного института соционики (г.Киев).
9. Стратиевская В.И. Как сделать, чтобы мы не расставались. – М.: МСП, 1997. – С.91-98.
10.  (Jung C., 1921) Юнг К.Г. Психологические типы: Пер. с нем. – СПб : Ювента; М. : Прогресс-Универс, 1995. – 716 с.

В процессе производства турпродукта используется труд людей. Туристический бизнес вообще относится к числу наиболее трудоемких. Международная организация труда выделяет 3 основные формы занятости в туризме: сезонная работа; неполный рабочий день; временная работа (проведение выставок, работа в выходные дни). В то же время в период пика туристического сезона нагрузка на имеющихся работников может значительно превышать средний уровень, а также возможна работа в ситуациях, близких к экстремальным, что негативно сказывается на физическом и психическом состоянии людей. Одним из таких негативных последствий является дистресс.

Дистресс (от греч. dys - приставка, означающая расстройство плюс англ. stress - напряжение) - стресс, связанный с выраженными негативными эмоциями и оказывающий вредное влияние на здоровье.

Основными причинами дистресса являются:

• длительная невозможность удовлетворить физиологические потребности (отсутствие сна, воды, воздуха, еды, тепла);
• не подходящие, не привычные условия жизни (изменение концентрации кислорода в воздухе, например, при походе в горы);
• повреждения организма, болезни, травмы, долгая боль;
• длительные негативные эмоции (переживания страха, гнева, ярости).

Чаще всего дистресс вызывается длительными и (или) сильными негативными воздействиями на организм. Но часто причиной дистресса является не плохая жизнь вокруг, а негативное отношение к происходящему.

Естественно, дистресс не идет на пользу здоровью. При нем напряжение становится слишком сильным, возникает торможение или чрезмерная суетливость. Проявляются трудности в управлении вниманием. Оно отвлекается по любым мелочам. Все, что отвлекает, начинает раздражать. Нередко проявляется излишняя фиксация внимания на чем-либо. Человек, решая проблему, застревает на ней, не в состоянии найти выход. В состоянии дистресса ухудшается запоминание. Человек несколько раз читает текст, но запомнить его не в состоянии. Изменяется и речь. При дистрессе возникают различные отклонения в речи. Они выражаются в «проглатывании», заикании, заметном увеличении слов-паразитов, междометий. Качество мышления при дистрессе явно ухудшается. Сохраняются только самые простые мыслительные операции. Мысль вращается как бы в порочном круге, не находя выхода из возникшей проблемы. Сознание сужается, поэтому человек становится нечувствителен к юмору. Не стоит шутить с человеком в таком состоянии. Он шуток не поймет. Ведь чувство юмора предполагает мгновенное переключение с одной точки зрения на другую - необычную - точку зрения.

Дистресс опасен тем, что грозит состоянию здоровья и может привести к тяжелым заболеваниям нервной системы, иммунной системы, дыхательного аппарата, желудочно-кишечного тракта, кровообращения и сердечной деятельности. В легкой форме дистресс может проявляться в виде бессонницы, головной боли, быстрой утомляемости. Еще говорят о «синдроме дистресса», часто предполагая под этим понятием «синдром хронической усталости». Как ни парадоксально, но в абсолютном большинстве случаев это предположение при всей своей ненаучности верное: постоянная, «хроническая» усталость гораздо чаще является синдромом дистресса, чем проявлением собственно СХУ (синдрома хронической усталости) как отдельного заболевания, предположительно имеющего вирусную природу.

Дистресс - это чрезмерное напряжение, понижающее возможности организма адекватно реагировать на требования внешней среды.

В современных зарубежных подходах к исследованию стресса в труде предпринимаются попытки по-новому осмыслить это явление. С.Касл отмечает, что в настоящее время внимание к теме стресса в труде несколько уступает таким проблемам как качество трудовой жизни, безработица, факторы риска и др.

Любая эмоциональная встряска человека является стрессором (источником стресса). При этом устойчивость организма к неблагоприятным внешним воздействиям за счет возникающего напряжения усиливается. Механизмы стресса и призваны обеспечить сопротивляемость организма. Дистресс же возникает, когда эти механизмы недостаточно эффективны или «истощают свой ресурс» при длительном и интенсивном стрессирующем воздействии на человека. Надо стараться не допустить перехода стресса в дистресс. Сам же по себе стресс - это вполне нормальная реакция.

Сама проблема стресса и дистресса остро заявила о себе именно в ХХ столетии. Это было вызвано тем, что в современном мире (и на современном производстве) часто возникают ситуации, когда человек, встречаясь с какой-то сложностью, не может полноценно реализовать накопившуюся энергию (вызванную физиологическим механизмом стресса), и тогда эта энергия начинает разрушать самого человека. В итоге, вместо вполне нормальных стрессовых реакций, человека начинают разрывать на части механизмы дистресса, когда энергия не может реализоваться в каких-то конструктивных действиях. Например, дистресс проявляется тогда, когда работник не может ответить на несправедливые претензии некомпетентного начальника (многие оправдывают себя тем, что проще сохранить обиду в себе, чем возмутиться и создать для себя еще большие проблемы с этим начальником). В другом типичном примере человек не может полноценно реализовать свое стремление к творчеству или стремление к полноценному общению с коллегами в условиях карьерной конкуренции и т.п.

Н.В. Самоукина выделяет основные виды профессионального стресса (дистресса): информационный, эмоциональный и коммуникативный. Выделяются также стрессовые сценарии и различные варианты проявления стресса в труде. При этом многое зависит от индивидуальных особенностей работника.

Основные правила поведения в условиях стресса: наблюдать за самим собой; искать способы «остановки» самого себя («взять перерыв», «сделать паузу в общении»); перевести свою энергию в другую форму деятельности (отвлечься); задуматься над тем, что помогает снять напряжение (Что больше радует? Чем занимаетесь с увлечением?…).

Стресс нередко возникает по причине несовпадения темпов общения. При этом важно либо подстроиться к темпу общения собеседника, либо объяснить ему недопустимость его темпа в общении с вами, либо перейти к компромиссному варианту общения.

Особый интерес представляет профессиональный стресс достижения. Главная проблема здесь — несоответствие уровня ожиданий реальным возможностям (ресурсам) человека.

Также интересен стресс, вызванный страхом сделать ошибку. Страх ошибки часто «блокирует» творческие способности человека. Человек постепенно начинает отказываться от всего нового и рискованного. В итоге постепенно человек начинает вообще «бояться жить».

Достаточно распространенным является профессиональный стресс конкуренции. Часто в окружающих (в коллегах) человек видит своих «конкурентов». Человек, отдающий себя конкурентной гонке, начинает жить «не своей жизнью»: он выбирает работу не по склонности, а в соответствии с престижем, его окружают только «нужные» люди, а на друзей не хватает ни времени, ни сил.

Отдельно выделяется профессиональный стресс успеха. Как ни странно, интенсивный стресс работник может испытывать и тогда, когда достигает крупного успеха. Нередко после крупного достижения наступает состояние «обессмысливания» того, что осуществилось.

Особую тему представляет проблема зарабатывания денег и сопутствующий этому профессиональный стресс. Замечено, что очень часто крупный выигрыш или неожиданное наследство приносят не радость, а еще большие проблемы (вред). Люди, привыкшие к большим деньгам, постепенно привыкают и к тому, что все продается и покупается, но это обычно путь к личностной деградации.

Типология Юнга дает возможность показать разницу обработки информации личностями с определенными наборами информационных доминант из каждой пары: логика-этика, сенсорика-интуиция, экстраверсия – интроверсия, рациональность — иррациональность.

Соционика дает возможность спрогнозировать отношения между двумя личностями при обмене информацией, которые отражает таблица интертипных отношений. При длительном и тесном взаимодействии между людьми, интертипные отношения для которых неблагоприятны (например, конфликтные) — возникает дистресс.

Чрезмерные требования к информации могут появиться просто от разности информационных доминант личностей. В частности, как правило, иррациональность доминирует над рациональностью, логика доминирует над этикой, сенсорика доминирует над интуицией, экстраверсия доминирует над интроверсией. Но возможны и исключения в зависимости от ситуации и ценностей, преобладающих в той или иной группе людей.

Если же люди знают соционические типы друг друга, то они могут сознательно обходить болевые точки и стараться общаться на том уровне, где взаимодействие будет наиболее эффективным либо возможности для разногласий будут минимизированы. Информация должна преподноситься в доступной (по уровню восприятия) форме, тогда она становиться понятной.

Зная информационные доминанты личности, сгенерировавшей возмущающее воздействие с чрезмерными требованиями (даже не умышленно), появляется возможность понять дистрессовую составляющую сообщения и признать эту дистрессовую составляющую иррелевантной.

Управление дистрессом возможно человеком, владеющим соционическим типированием или как минимум теорией соционики. Такая личность становится более стрессоустойчивой с возможностью определения иррелевантности информации по дистрессу и способной к снижению риска появления неуправляемого состояния.

Впервые опубликована: 

Материалы межвузовской научно-практической конференции «Формирование экономического механизма функционирования туризма» 27 апреля 2011 года: Донецкий институт туристического бизнеса / Отв. ред.: к.э.н., доц. И.П. Подмаркова. — Донецк: ЧВУЗ ДИТБ, 2011. — С. 105-109.

          Специалисты – эксперты, из уже  опытных (имеющих за плечами 5-10 и более лет соционической практики, прямой или косвенной), — очень хорошо знают, что точное и обоснованное определение ТИМ на самом деле представляет собой достаточно ресурсоемкое исследование.

         По статистике результатов моего опыта, исследование ТИМ мы можем считать качественным в том случае, если оно может характеризоваться несколькими примененными и известными технологиями, кроме того, осуществлены обратные проверки версий (и так же — по нескольким технологиям), выводы обоснованы, формализованы и подписаны экспертом. Материал об исследовании желательно иметь в виде современного мультимедийного протокола (фотографии на момент исследования, видеофайлы, например, интервью, аудиофайлы), что позволяет сохранить демонстрационно-доказательную базу для других специалистов.

         Кроме того, желательно, чтобы выводы-заключения по исследованию не являлись спорными, если не для всех, то хотя бы для нескольких коллег-экспертов, не связанных служебными отношениями (независимых экспертов).

         В таком случае достаточно серьезное исследование может занимать несколько «очных» сеансов в разные дни, с наблюдением исследуемого в формальной и неформальной среде. Причем речь идет о наблюдениях не только в условиях тестирования или интервью, например, а и по свободным трансакциям с другими, желательно калиброванными носителями ТИМ, что позволяет наблюдать возникающие интертипные отношения.

         О сути последнего замечания желающие могут более подробно прочесть в моей статье «Методика предельного повышения качества серийного соционического исследования для подразделений с критической спецификой задач», уже опубликованной в журнале «Соционика», и в других публикациях.

         «Лирическое отступление» для желающих более основательно определить свой ТИМ:  такое исследование  не для всех является доступным по географии и стоимости. Во всяком случае, если эксперт Вам скажет «приезжайте на недельку к нам в город, и перечислите от 100 eur «за голову», — не удивляйтесь.

         Хорошую технологию типирования можно отрабатывать в рамках клубов. Если постоянные члены соционического клуба достаточно теоретически и практически подготовлены, то можно смело применять технологию, описанную в вышеприведенной статье, или одну из ее модификаций.

         В связи с появившимися у меня современными возможностями видео-конференций в INTERNET, а также с учетом моих возможностей по интеграции ресурсов нескольких клубов разных городов (Херсон, Николаев), — я в настоящее время провожу экспериментальные on-line исследования с применением оговоренных технологий, и по предварительным оценкам, — с достаточно качественным результатом.

         Как, по каким критериям я оцениваю результат? Прежде всего – сходимостью разных изолированных групп экспертов. То есть, достаточно сравнить изолированное отдельное типирование одного и того же человека разными клубами, обоснования, результаты. Если расхождения  статистически незначительны, то это достаточно хороший признак.

         Поскольку в клубах, как при обучении, так и в практике я не провожу жесткую политику приверженности положениям и технологиям какой-то отдельной соционической школы, то, естественно, набор методик, которые применяют члены клубов, имеет широкий спектр. Фактически разные типировщики применяют наработки МИС, методы ШСС, признаки Рейнина, аспектные метафоры (диафоры), при обоснованиях ссылаются на работы Шульмана Г.А., Чурюмова С.И., ранние разработки Гуленко В.В., и других разработчиков. Я считаю это вполне нормальным процессом, конечно, в случае, если эксперт заявленным методом достаточно владеет и способен формально им же и обосновать свой тезис. Для клубов важно, что лучший опыт впечатляет и тиражируется.

         Для практики важно то, что есть возможность исследовать ТИМ носителя любой страны в режиме видео on-line, с привлечением нескольких экспертов с известным ТИМом. В таком случае вопрос доступности по географии и стоимости для желающих протипироваться практически снимается.

         Хотя должен заметить, что с первой публикации моих намерений по on-line коллективным типированиям уже образовалась достаточная очередь желающих, а организация каждого такого коллективного сеанса требует определенной подготовки и, соответственно, – времени.

         Всё же думаю, что на нынешнем этапе максимальное качество типирования может обеспечить только реальное «очное» исследование. Например, Вы не можете в режиме on-line наблюдать типируемого в неформальной обстановке. Есть и еще ряд других нюансов.

         Готов обсудить с коллегами опыт on-line типирования и специфики применяемых при этом методик.

Россия, Петров Вал Волгоградской области. Окончил биологический факультет Казанского государственного университета в 1980 году.

Область интересов: систематика, психология, теоретическая биология, философия.

Адрес: Shetinnikov58@mail.ru

Публикации в нашем журнале:

1. Щетинников А.С. Синтетическая классификация темпераментов

1.ВВЕДЕНИЕ

Темперамент как термин имеет достаточно широкий спектр применения от биолого-физиологического до социально-бытового. В павловском [5] физиологическом классическом понимании «темперамент» практически тождественен «типу нервной системы», так же, как «психическая деятельность» тождественна «высшей нервной деятельности». Вместе с нервной системой большое влияние на темперамент оказывает уровень гормонов и обмен веществ в целом. Причем в клинических проявлениях, например, при заболевании щитовидной железы, при переизбытке тирозина больной любого темперамента превращается в бешеного холерика, его недостаток делает больного кретином. Половые гормоны играют существенную роль в формировании значительных различий в строении тела мужчин и женщин, а также и их характеров. Следует отметить, что на уровне физиологии нервной системы нет различий между мужчинами и женщинами. При переходе на следующий уровень исследований, когда оценка проводится с учётом черт характера, различия между полами проявляются в большей степени, а максимальны эти различия на уровне определения социотипа, в силу именно социальных различий меду мужчинами и женщинами. На межполовые различия вполне обоснованно обратили внимание только составители классификаций телосложения (соматотипа). Великий Карл Юнг [6] при описании психотипов всё же упоминает превалирование среди отдельных из них представителей женского пола. В классификации психотипов психологи добавляют исследования различных черт характера, а соционики — различные особенности социальной адаптации. Бытовое и широкое применение термина «темперамент» может быть использовано в любом из перечисленных смыслов. Практически все справочники, дающее описания темпераментов, приводят подробный список черт характера, а порой даже указывают особенности внешнего облика. Такой же широкий список признаков и особенностей можно обнаружить в вопросниках и таблицах для определения типа темперамента. Таким образом, термин «темперамент» (табл. 1) вполне может быть использован в самом широком смысле, что собственно и наблюдается везде, где даётся описание классических темпераментов.

Таблица 1.

Соответствие уровня исследования темперамента остальным типологиям.

Главная и характерная особенность перехода авторами на следующий уровень исследования психической организации человека заключается в частичном отсутствии преемственности терминологии и неуместном внедрении дополнительных признаков, что вызвано необходимостью искусственного внесения «новизны» в собственные исследования. Чаще всего дополнительные признаки, если их рассмотреть вдумчиво, оказываются дублирующими или уточняющими, а порой просто синонимами к основным признакам. Так, например: ряд авторов применяют термины «сенсорика» и «интуиция», когда в классическом переводе К.Юнга использованы «ощущающий» и «интуитивный». Или в типологии Майерс-Бриггс: во-первых – «рациональность – иррациональность» заменены на «суждение – восприятие», а во-вторых шкала «мышление – чувство» и шкала «ощущение – восприятие» используются ко всякому субъекту исследования, тогда как у К.Юнга тип функций «мыслительный – чувствующий» применялись только к типу суждения «рациональный», а тип функций «ощущающий – интуитивный» только к типу суждения «иррациональный».

Целью данной теоретической и компилятивной работы является попытка создать синтетическую и оптимальную типологию темпераментов на основе классификации темпераментов по И.П. Павлову, с максимальной сходимостью её с психическими типами Карла Юнга и наиболее реалистичными разработками других авторов.

2.МАТЕРИАЛ И МЕТОДИКА

            Основополагающим философским, а в последнее время и научным методом познания мира является рассмотрение всех возможных вариантов. Перебор вариантов может быть простым и по схеме. Для составления схемы были определены параметры. Основным инструментом данной работы является «Метод Таблицы», внедрённый в науку гениальным учёным Д.И.Менделеевым. Он заключается в том, что все анализируемые данные должны быть помещены в таблицу. Следующим важным моментом стало соблюдение правила дихотомии, и наконец – принцип максимально возможного соблюдения разделения понятий на тезу и антитезу.

            Материалом для работы послужили все доступные источники информации по данному вопросу и многочисленные наблюдения за собой и окружающими людьми.

3.ОСНОВНАЯ ЧАСТЬ

3.1. ТЕМПЕРАМЕНТЫ

Иван Петрович Павлов, будучи гениальным физиологом, проводил все свои физиологические опыты на собаках. Повторять свои наработки на людях он не стал и просто посчитал, что у человека все устроено примерно как у собаки, что на уровне физиологии вполне допустимо. Практика его интересовала более, чем теории. Психология его вовсе не интересовала и, описывая человеческие темпераменты, он вполне логично взял за основу типологии Галена и Гиппократа. Отличное образование и гениальная прозорливость соединились в классификацию темпераментов по И.П. Павлову.

Таблица 2.

Классификация темпераментов по И.П. Павлову.

Будучи физиологом, а не психологом, Павлов совершенно верно выбрал три главных признака, определяющих темперамент человека. Он знал, что такое «теза и антитеза», но, в отличие от систематиков, не придерживался этой системы до конца. Любой определитель видов построен по принципу «есть признак или его нет», а в нашем случае проявлен признак сильно или слабо. Взятый признак должен иметь отношение к одному свойству и иметь два состояния. Например: 1. Сильный – несильный (слабый); 2. Подвижный – неподвижный (инертный); 3. Уравновешенный – неуравновешенный. Павлов не посчитал нужным охарактеризовать каждый темперамент по всем трём параметрам и, дав наикратчайшую характеристику уже существующим типам темпераментов, вернулся к работе с любимыми собачками.

Следует обратить внимание на то, что, очень часто упоминая работы Павлова, последователи забывают подчеркнуть, что Павлов, характеризуя темпераменты, оперировал термином «тип нервной системы», подчёркивая, что «сильный», «подвижный» и «уравновешенный», — это тот у кого «сильная, подвижная и уравновешенная» нервная система. Павлов применял эти термины как физиологические, тогда как последователи практически всегда вкладывают в эти термины значительно более широкий смысл. Нам представляется возможным такая расширенная интерпретация павловских терминов в силу крайне высокой зависимости подвижности человека в пространстве от подвижности его нервной системы, уравновешенности человека от уравновешенности его нервной системы. Однако, что касается термина «сила», то следует учитывать три аспекта: во-первых – физическая сила связана с силой нервной системы лишь как тенденция; во вторых – сила воли или сила духа в большей мере продиктованы силой нервной системы; в третьих – сила в смысле яркости проявления основных признаков – подвижности и уравновешенности. В последнем смысле сильно выраженные положительные признаки темперамента будут наблюдаться у редко встречающихся классических сангвиников или сильно выраженные отрицательные признаки у классического меланхолика. Представляется вполне допустимым применять при характеристике темперамента именно самое широкое понимание термина «сила», но учитывая множественность нюансов, уместно применять его не как главенствующий, а как второстепенный уточняющий термин.

Не все авторы упоминают и о том, что Павлов выделил ещё специальные типы, характеризующие взаимоотношение первой и второй сигнальных систем:

1. Тип мыслительный (преобладает вторая сигнальная система);
2. Тип художественный (преобладает первая сигнальная система);
3. Тип средний (первая и вторая сигнальные системы уравновешены).

Такая терминология близка к последующим характеристикам психотипов Юнга, но также нарушает принцип дихотомии и принцип «теза – антитеза». Следует понимать, что преобладание первой сигнальной системы указывает на преобладающую внешнюю мотивацию художественного типа, по Юнгу это экстраверты, а вторая сигнальная система базируется на внутренних интеллектуальных мотивах мыслительного типа, по Юнгу это интроверты. Таким образом, эти специальные типы в большой мере являются дублирующими, или уточняют основные термины «подвижный» и «неподвижный». Похожая ситуация складывается с попыткой подобрать значимые термины для описания способности к обучению и мышлению.

Следует сразу сказать, что попытки включить в характеристику психотипов интеллектуальную составляющую обречены на неудачу по целому ряду причин:

1. Множественность параметров оценки интеллекта (память, способность к обучению практической деятельности, способность к обучению мыслительной деятельности, способность к логике, степень владения речью, степень владения письмом, юмор и т.д.);
2. Расплывчатость и неконкретность применяемых для оценки ума понятий (умный, нормальный, глупый), а также традиционная схема характеристики умственных способностей по шкале с тремя градациями (табл.10) — дебильность, имбецильность, идиотия, или выделение трёх форм дебильности (лёгкая, умеренно выраженная, тяжёлая);
3. Существование большого количества профессий требует наличие множества своеобразных способностей и, соответственно, мы будем наблюдать и широкое разнообразие талантов;
4. Сложность и неоднозначность оценок уровня интеллекта. Отсутствие четкой шкалы оценки интеллекта (известна критика теста IQ);
5. Высокая степень зависимости уровня интеллекта от обучения, воспитания и социальных условий;
6. Детское слабоумие (олигофрения) наблюдается у детей всех темпераментов, особенно при слабой дебильности, что косвенно подтверждает мнение об отсутствии умных и неумных темпераментов и психотипов;
7. Наличие чрезвычайно умных людей и гениев с совершенно разными темпераментами от душки экстраверта Вайсермана до мрачного интроверта Перельмана.
8. Чисто по человечески невозможно вставить в дихотомическую таблицу признак – «умный – неумный» как обидную для последних, и так как оценка этого параметра будет настолько субъективной, что способна резко искажать общую оценку.

Можно попытаться восстановить павловскую дихотомию. При этом, если мы обозначим признаки первыми буквами слов, причем таким образом, что положительное (сильное проявление) состояние обозначим заглавной буквой, а отрицательное (слабое проявление) прописной буквой, что, кстати, успешно применяется в генетике, то получим наглядную картину перехода самого сильного по признакам сангвиника (СУП) к самому слабому у меланхолика (суп). В результате получился эдакий странный набор «супчиков» (табл. 3).

Таблица 3.

Дополненная классификация темпераментов по И.П. Павлову.

Павлова не смутило, что меланхолик описан всего одним признаком – «слабый», а холерик двумя – «сильный неуравновешенный».  Он посчитал нормальным, что сильных темпераментов три, а слабый только один. Позиционируя себя холериком, Павлов не попытался даже предположить, что могут существовать, например слабые холерики. Он считал себя сильным, а, следовательно, и все холерики тоже люди сильные. Будучи личностью яркой, он имел право полагать, что и прочие темпераменты у личностей будут проявляться ярко. На самом деле обычных, неярких людей подавляющее большинство и их необходимо куда-то пристраивать. Настоящий сангвиник – большая редкость. Значит, у большинства людей перечисленные признаки выражены не очень сильно или слабо, то есть, логично предположить, что большинство будут слабыми сангвиниками, слабыми флегматиками и слабыми холериками, а среди меланхоликов может встретиться и сильный человек. Однако, если мы берём три двойных признака, то вариантов должно быть не четыре, а восемь. В результате получается, что холериков у нас может быть два, а меланхоликов — вовсе четыре. Вместе с тем, появляются невероятные варианты — неподвижный холерик и два подвижных меланхолика. И на первый, и на второй взгляд такая таблица выглядит глупой и даже абсурдной. Чтобы упростить схему, есть вариант построить её без учёта признака силы, и начать её построение с признака подвижности. В самом упрощённом виде два оставшихся признака дают нам следующую схему (табл. 4). Кстати, тот же пируэт проделал Айзенк [1] с психологическими типами Карла Юнга.

Таблица 4.

Упрощённая классификация темпераментов.

Такой подход существенно упрощает понимание основных признаков темпераментов и позволяет в самом общем виде типизировать каждого человека. Кроме всего прочего, эта таблица прекрасно иллюстрирует тщетность попыток каждого последующего автора вводить свою терминологию на место уже устоявшихся терминов. Не следует искать отличий во вложенные в термин смыслы, следует найти в них объединяющее начало. Например «подвижный» и «экстраверт» практически синонимы, ведь подвижный человек двигается во внешнем мире, а экстраверт ориентирован на внешний мир. Соответственно интроверт практически всегда инертен, то есть неподвижный.

То, что «раздражимость» и «эмоциональность» — это одно и то же, и объяснять не надо – и так понятно. А при наличии абстрактного мышления несложно найти высокую схожесть понятий «уравновешенный — неуравновешенный», «эмоционально устойчивый – эмоционально неустойчивый» с юнговскими «рациональный – иррациональный».

Однако четырёх типов для описания темпераментов всех людей явно маловато, поэтому попытаемся вернуть в таблицу признак «сильный – несильный», но в другой последовательности приоритетов. Используем вместо последовательности «сила – раздражимость – подвижность» дихотомию «подвижность – раздражимость – сила».

Таблица 5.

Синтетическая классификация темпераментов с учётом показателя силы.

Теперь мы имеем восемь темпераментов, причём каждый из классических имеет по две градации, описывающие сильное и слабое проявление темперамента. Темпераменты, расположенные в таком виде и порядке, выглядят вполне реалистичными и способными описать переходные состояния между темпераментами. Здесь так же сохраняется закономерность постепенного перехода от сангвиника (ПУС) с сильными проявлениями признаков до слабого меланхолика (пус) При этом характеристики основных темпераментов остаются теми же, что и в классическом варианте Павлова. Только для характеристики прежнего просто «меланхолика» придётся применять термин «слабый меланхолик», причём добавление характеристики «слабый» не будет тавтологией, а, напротив, подчеркнет павловскую трактовку этого темперамента. Дополнительно такая градация позволит избегать применения таких смешанных определений, как «холерический сангвиник» или «флегматический меланхолик». Переходные формы должны легко вписаться в слабые темпераменты.

3.2. СОМАТОТИПЫ

Телосложение человека, с одной стороны, является ярким проявлением генотипа человека, с другой стороны, имеет довольно широкую норму реакции. На внешний облик человека могут повлиять:

1. Качество и количество питания (особенно в детстве, в период роста и формирования тела);
2.  Физические нагрузки (различные виды спорта, культуризм);
3. Гормональные и прочие заболевания;
4. Половые различия;
5. Возрастные изменения;
6. Вредные привычки (курение, пьянство);
7. Пластическая хирургия.

Всё это затрудняет визуальную оценку соматотипа человека, поэтому следует опираться на ключевые, характерные признаки для каждой группы. Однако, даже при строгом подходе использование особенностей телосложения для определения темперамента представляется возможным только в качестве первичной ориентировочной оценки, как указатель, в каком направлении двигаться.

Таблица 6.

Классификация соматотипов.

Установленные У.Шелдоном и Э.Кречмером связи между типом темперамента и соматотипами установлены не для классических темпераментов, а для тех, которые сами авторы выделили и описали. Поэтому, сведенные в таблицу, они обнаруживают несколько существенных несоответствий, особенно в части описания черт характеров отдельных соматопипов. В самом общем виде несоответствия таковы:

1. Почти во всех типологиях не нашлось места для сангвиников. Понятно, что являясь нормальным, средним типажом визуально сангвиники должны иметь обыкновенную среднюю внешность;
2. Соматотип холерика часто описывается как самое яркое его проявление в виде Геракла с характерным признаком – «волевой подбородок». Понятно, что могут быть холерики и с не такими яркими чертами;
3. Соматотип флегматика включает всех толстых людей всех темпераментов, кроме, пожалуй, меланхолика:
4. Соматопип меланхолика включает и людей с темпераментом холерика и сангвиника, о чем говорят такие характеристики как – «многословны, любят песни, смех, имеют огромный запас жизненных сил».
5. Соматотипы женщин расписаны с большей подробностью, однако именно у женщин характер и форма тело имеют наименьшую взаимосвязь, и сотни примеров здесь может припомнить любой мужчина.

Таким образом, для установления более достоверных связей между темпераментом и телосложением, вероятно, следует провести работу в трёх направлениях: во-первых, на большой выборке мужчин и женщин провести тестирование с целью установления типа их темперамента, а затем для каждого темперамента подсчитать процент представительства каждого соматотипа, отбрасывая диспластиков; во-вторых, на большой выборке мужчин и женщин провести разбивку на группы соматотипов и внутри каждого соматотипа провести тестирование с целью выявления процентного представительства каждого темперамента; в-третьих, выбрать тестированием по сотне наиболее ярких представителей каждого темперамента и описать их соматотип как эталонный для каждого темперамента. При этом проведение исследований от темперамента к соматотипу представляется более логичным и продуктивным, нежели от соматотипа к темпераменту, в силу того, что темперамент менее, чем телосложение, подвержен внешним влияниям. Любителям острых ощущений, типа Петра Первого, можно предложить работу по определению темперамента у диспластиков, хотя теоретически логично предположить, что там окажутся представители всех темпераментов, но важным будет именно их процентное соотношение.

3.3. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ТИПЫ

Замечательно, что великий психолог Карл Юнг разделил психологические типы тоже на восемь форм. Самые необходимые и важные для нас сведения, изложенные на 600 страницах убористого текста, мы разместили в табл.7 .

Таблица 7.

Классификация психологических типов Карла Юнга и их характеристики

Понятно, что у И.П. Павлова не было достойных учеников среди психологов, все его последователи были физиологами, но удивительно, что К.Юнг не удостоился достойными последователями. В принципе, даже непонятно, почему современным негениальным психологам не хватает психотипов, предложенных гениальным учёным. Вероятно, причин несколько. Главная – низкий уровень академического образования, точнее сказать, доминирование прикладной науки. Сто лет назад в университетах был естественный факультет, где готовили и математиков, и биологов, и врачей. Каждый обязан был знать все естественные науки, и это формировало широкое научное мышление и широкий взгляд на каждую конкретную проблему. Высокоспециализированные современные вузы штампуют узких специалистов, стремящихся к успеху и признанию любой ценой и любыми средствами. Например, у психотерапевтов нужно найти «своего больного» с неописанными ранее маниями, затем написать статью, потом книгу, потом защитить докторскую диссертацию, а уже потом успокоиться и ждать пенсии. Такой подход заставляет искать не сходства, а зацикливает псевдоисследователя на частностях. Таким соционикам маловато 8 психотипов, надо больше. Как говорят на Руси: «Дураку не важно чего, лишь бы больше!» Они найдут сотни различий в понятиях «подвижный» и «экстраверт», лишь бы не признавать их принципиального сходства. Похожая вспышка неокрецианизма спровоцирована исключительно плохой подготовкой биологов и стремлением частное поставить выше общего. Логика идиотская – если не найдены остатки вымершей обезьяны, от которой произошёл человек, то и эволюции не существует; если не откопали в пустыне останки огромных экскаваторов, значит, пирамиды построили не люди, а инопланетяне. Прошло 2500 лет, а они, как древнегреческие мудрецы, продолжают спорить о том, «Что есть человек?», пытаясь сочинить всё новые и новые определения и убиваясь в спорах о том, что чужое определение не полное и что есть исключения, и упиваются в перечислении бесконечных нюансов и оттенков. Такой подход, несомненно, продуктивен с позиции заработка научного авторитета на многочисленных статьях и финансового благополучия на книгах. Однако путь постоянного уточнения и дробления в конце карьеры может привести к ситуации, когда понадобиться описание 6 миллиардов социотипов для каждого человека на планете, ведь у каждого есть своя «изюминка». Даже однояйцевые близнецы, имея абсолютно одинаковый генотип и фенотип, проявляют свой характер по-разному, что позволяет наблюдательным мамашам их неплохо различать. К примеру, одна сестра улыбается постоянно, а другая редко, тогда при добавлении социониками признака «улыбчивый – неулыбчивый» они смело поместят их в разные социогруппы.

Мы призываем не разделять группы по различиям, а объединять по сходству, опираясь на ключевые основополагающие признаки, причём те, которые в минимальной степени подвержены коррекции при воспитании и социальной адаптации человека.

Обращает на себя графа «Примечания», где приведены не только указания К.Юнга на превалирующие заболевания, но и незаметные в объёмистом тесте замечания о превалировании мужчин и женщин в различных группах психотипов. Только внимательно всмотревшись в таблицу, замечешь закономерность — превалирование женщин в графах «чувствующих» и «интуитивных». В табл. 7 соответствия темпераментов и психотипов Юнга видим, что «чувствующие» и «интуитивные» совпадают с графами «слабый». Такое совпадение весьма закономерно, так как даже на бытовом уровне понятно, что женщины слабее мужчин.

Таблица 8.

Соответствие синтетических темпераментов и психологических типов Карла Юнга.

Совмещение двух таблиц прекрасно иллюстрирует практически полное их совпадение по принципиальным позициям, что позволяет говорить о соответствии темпераментов с их психологическими типами. И, хотя темпераменты — это в большей мере понятия физиологические, а типы Юнга — понятия психологические, такое совмещение систем оценки свойств личности обязывает опираться на базовые природные качества, на основе которых формировались психологические особенности личности. Этот подход призывает и даже обязывает учитывать основополагающие признаки и характеристики и придавать существенно меньшее значение мелким расхождениям. Вместе с тем, такое совпадение наглядно иллюстрирует неуместность и даже невозможность дополнять или расширять одну из этих типологий признаками другой. Это опять приведёт к тавтологии или уточнению одного тезиса его синонимом. Последующие многочисленные попытки увеличить количество характеристик до 16 в соционике и до108 у Т.А. Блюминой [2] перегружают систему оценки, вынуждают путаться в нюансах, , главное, приводит к многочисленным повторам главных признаков их синонимами или крайне близкими по значению терминами.

Всего можно указать 4 главные ошибки большинства классификаций и типологий:

1. Отход от строгого соблюдения принципа дихотомии;
2. Не строгий подход к выбору признака по принципу «теза – антитеза»;
3. Повторное применение в дихотомии синонимов, схожих понятий и терминов, зависимых от предыдущих;
4. Использование разных значений одного термина.

3.3.  МЕДИЦИНСКИЙ АСПЕКТ

Систематизируя психопатии, П.Б. Ганушкин [3] ссылается на Гуревича, который предложил четырёхчленное деление психопатий: 1.Шизоидную; 2. Циклоидную; 3. Эпилептоидную; 4. Истероидную. На наш взгляд, они хорошо согласуются с 4 основными классическими темпераментами. Это не значит, что только меланхолики становятся циклоидами, флегматики – шизофрениками, холерики – эпилептиками, сангвиники – истериками. Это указывает на соответствие основных признаков темпераментов с симптомами обозначенных психопатий.

Таблица 9.

Соответствие темпераментов и психических отклонений.

Сам П.Б. Ганнушкин разделяет психопатии на 9 групп, 8 из них неплохо расположились в табл.9, демонстрируя высокую степень взаимодополняемости, а 9-я группа размещена в табл. 10. Психические заболевания расположили согласно общему замечанию К.Юнга, который справедливо указал, что самая частая форма невроза у экстравертного типа – истерия, а у интровертного типа – неврастения. Более подробная классификация была взята из учебника Жарикова Н.М. и Тюльпина Ю.Г. «Психиатрия» [4]. Распределение сексуальных нарушений, диагностируемых как заболевание, а не как причуды развращённых людей любого темперамента, проводилось по тому же принципу сходства общих признаков темперамента с характерными симптомами заболевания. Таблица 9 интересна тем, что даёт возможность двигаться в двух направлениях. Во-первых, зная темперамент, — прогнозировать наличие или возможность возникновения психического заболевания или психоза, а, во вторых, по симптомам заболевания уточнять тип темперамента.

П.Б. Ганнушкин замечательным образом выделил в 9-ю группу психопатий конституционально-глупых людей, указывая, что эта группа практически сливаются с идиотией и олигофренией. Сюда же он относил и больных с врождённой умственной недостаточностью. Характеризуя их как внушаемых, легко подчиняющихся, изредка среди них бывают резонёры.

Таблица 10.

Классификация умственно отсталых

Обращает на себя внимание резкое сужение эмоционально-волевых проявлений характера человека при снижении его умственных способностей. Среди дебилов чётко можно выделить только четыре формы, хотя специалисты, работающие с ними, наверняка укажут, что при лёгкой форме дебильности можно обнаружить представителей всех восьми темпераментов. Однако при тяжелой форме все сведётся к этим четырём группам. У имбецилов выделяются только две группы, а деление на идиотов и кретинов весьма условно.

3.4.  СОЦИОТИП

Само существование типологии социотипов требует научного доказательства, в силу внедрения этого термина в широкое использование практикующими психологами в качестве коммерческих проектов. Самым распространённой из типологий является «Соционика».

Определение социотипа, как правило, вызвано необходимостью отбора людей для определённой профессиональной деятельности. Он осуществляется путём тестирования и предусматривает получение правдивого ответа на вопрос, что крайне затруднительно в силу того что:

1.Крайне мало людей оценивают себя адекватно, большинство склонны думать о себе лучше, чем есть на самом деле;

2.Часть людей сознательно лгут при ответах на неприятные вопросы;

3.Подготовленные и хитрые люди отвечают как нужно, а не как есть в реальности;

4.Сами вопросы бывают составлены не однозначно.

Выявление недостатков в «Соционике» и их дальнейшее устранение, несомненно, заслуживает отдельного исследования.

 4. ОПРЕДЕЛЕНИЕ ТИПА ТЕМПЕРАМЕНТА

Важнейшей особенностью синтетической классификации темпераментов является то, что типировать людей можно, а, возможно, и должно с использованием научных методов и инструментов, так как она базируется на физиологических параметрах:

1.Установить тип нервной системы путём инструментального измерения сочетания силы, уравновешенности и подвижности процессов возбуждения и торможения, протекающих в нервной системе;

2.Установить соотношение между первой и второй сигнальными системами;

3.Установить гормональный статус организма путём измерения уровня гормонов в крови (тирозин, эстрон, тестостерон, адреналин) минимум в трёх состояниях: а) в спокойном; б) после физической нагрузки (30 минут бега); в) сразу после сильного стресса (прыжок с парашютной вышки, «американские горки»);

4.Установить соматотип путём морфометрических измерений скелета.

Дальнейшие уточняющие исследования должны опираться на разработки психологической науки. Методы тестирования, применяемые современными психологами, можно считать вполне приемлемыми, хотя и не всегда научными;

5.Установить психический тип путём тестирования на определение черт характера;

6.Установить социотип путем тестирования на определение уровня социальной адаптации.

Глубина и ширина исследований темперамента, в конечном итоге, будет зависеть от поставленных задач, но последовательность должна быть именно такой, если речь идёт о подготовке лётчиков, космонавтов, разведчиков и людей прочих специальностей, требующих наличие вполне определённых качеств и способностей.

Однако практическое определение темперамента человека может проводиться психологом на основе опросников, тестов и таблиц с признаками. Существующие тестовые системы и опросники ограничиваются 4-5 факторами, имея в результате 16-32 возможных варианта. Для определения синтетических темпераментов достаточно 3 исследуемых факторов, являющихся признаками темперамента (Подвижность, Раздражимость, Сила). Количество вопросов для определения каждого фактора может быть разным, но обязательно нечётным.

Таблицу с признаками, характеризующими темпераменты, удобнее представить в виде трех частей.

Таблица 11.1.

Характеристики, соотносимые с подвижностью

Таблица 11.2.

Характеристики, соотносимые с раздражимостью

Таблица 11.3.

Характеристики, соотносимые с силой и работоспособностью

Большую часть характеристик можно было бы представить в двух формах с усиливающим (активен – сильно активен) или уменьшающим (сдержан – слабо сдержан) уточнением, что логично подчёркивало у слабых темпераментов слабое проявление того или иного признака, однако мы постарались найти подходящие синонимы, чтобы таблицы не выглядели очень скучными и однообразными.

5. ОБСУЖДЕНИЕ

Появление людей с различными темпераментами, вероятно, обусловлено особенностями тысячелетней эволюцией человека. Самые древние представители нецивилизованного человечества демонстрируют нам следующие образы существования: 1. Оседлый (папуасы Индо-Пацифики, пигмеи Центральной Африки); 2. Кочевой (бедуины Северной Африки, и оленеводы Севера); 3. Промежуточный оседло-кочевой (индейцы Амазонии). В понимании освещаемого вопроса понятно, что при кочевом образе жизни преимущество будет у подвижных экстравертов, а к оседлому лучше приспособлены неподвижные интроверты. Промежуточный образ жизни поддерживает существование людей всех темпераментов. Теперь, когда и те и другие живут оседло в городах и посёлках, отличить экстраверта от интроверта можно очень просто: кто после работы отправляется домой, где ему хорошо и спокойно – тот интроверт, а кто торопится не домой, а мыкается по барам и друзьям – тот экстраверт.

Современные цивилизованные общества проявляют крайнюю селективность по отношению к населению. С одной стороны, по отношению к высокоспециализированной, элитной части населения осуществляется обязательное установление его темперамента и социотипа. С другой стороны, остальная масса людей с детства (садик, школа, армия) помещается в унифицированную социальную систему без минимального учёта их темперамента с единственной государственной целью – наштамповать миллионы одинаковых «оловянных солдатиков», которыми легко управлять, манипулировать и эксплуатировать. Дальнейшую унификацию подхватывает бизнес (включая религиозные организации), заставляя всех выполнять установленные ритуалы, натужно улыбаться, носить униформу, работать в определённом ритме определённое время. Именно унификация является основной причиной появления истерий у экстравертов и неврозов у интровертов, ведь такие условия труда и быта не являются оптимальными ни для тех, ни для других. От этого возрастает количество суицидальных попыток, несмотря на все тщетные и дорогостоящие усилия довольных таким положением психоаналитиков. За 20 лет демократии в России индивидуального подхода к себе добились только геи (по крайней мере, в отношении к армии) и тунеядцы (в отношении возможности не работать), то есть, те, кто меньше всего этого заслуживают.

Невелика вероятность, что в ближайшее время психологи в школах начнут приносить пользу, давая учителям рекомендации по учету психологических особенностей каждого ученика, а медкомиссии в военкоматах будут распределять призывников в различные рода войск не по размеру, а по темпераменту. Однако разработка типологий темперамента представляется необходимой хотя бы для формирования элитных или специализированных подразделений, а также специалистов в профессиях, требующих особых способностей и навыков.

ВЫВОДЫ

1. Используя классические признаки – «Подвижность, Раздражимость, Сила» приведено описание 8 темпераментов.
2. Существование 8 темпераментов хорошо подтверждается классификацией психопатий по П.Ганнушкину.
3. Существование 8 темпераментов подтверждается наличием 8 психологических типов по К.Юнгу и демонстрирует высокую степень их сходства.
4. Требуются целенаправленные исследования по установлению взаимосвязи между выделенными темпераментами и соматотипами.
5. Требуются целенаправленные исследования по установлению гормонального статуса каждого обозначенного темперамента.
6. Требуется разработка специализированного опросника для типизации выделенных темпераментов.
7. Применение дополнительных (психических и социальных) признаков переводит степень обобщения на уровень выявления множественных социотипов, для чего необходима серьёзная ревизия «Соционики» в целом.

Литература

1. Айзенк Г., Вильсон Г. Как измерить личность. — М: Когито-центр, 2000.
2. Блюмина Т.А. Вековые натуры в семье, школе, обществе. — М. 1996.
3. Ганнушкин П.Б. Клиника психопатий: их статика, динамика, систематика, 1933.
4. Жариков Н.М., Тюльпин Ю.Г. Психиатрия. — М.: Медицина, 2002.
5. Павлов И.П. Двадцатилетний опыт объективного изучения высшей нервной деятельности (поведения) животных. — М.: Наука, 1973.
6. Юнг К. Психологические типы. – Минск, 1998.

Соционика – новая наука, созданная на стыке информатики и психологии личности, – рассматривает сознание как конгломеративную деятельность индивидов, относящихся к различным типам. При этом нелокализованность сознания в мозге, доказанная некоторыми естествоиспытателями, с такой же правомерностью может быть отнесена к социону – совокупности типов в соционике. То же доказывает и околосмертельный опыт пациентов, переживших состояние клинической смерти. Отношение частей к целому в соционе основано на законе золотого сечения, что еще раз доказывает: соционическая модель так же относится к психике, как к живой и неживой материи.

В последние десятилетия возникло и получило распространение новое научное направление, находящееся на стыке психологии личности и информатики – соционика. В основе ее лежит постулат о существовании 16-ти типов личности, на которые создательница соционики Аушра Аугустинавичуте разбила человеческое сообщество1. Люди делятся на 16 устойчивых неизменяемых типов, имеющих устойчивые психоинформационные характеристики [1]. Совокупность 16-ти типов, охватывающая все возможные сочетания психоинформационных характеристик, названо соционом.

Модель сознания человека

Соционика как научное направление стала логическим продолжением аналитической психологии К.Юнга [2]. На основе четверичной структуры сознания2, иерархии составляющих его психических функций Юнг предложил характеристики особенностей протекания психических процессов и основных моделей поведения людей. Его многолетняя практика привела к выводу: таких моделей 8 и их проявление отвечает законам аналитической психологии. В своей книге [2]  он указал основные причины разделения признаков и описал поведенческие модели 8-ми психологических типов.

В настоящее время соционика [1], иначе называемая  информационным психоанализом, продолжает интриговать своих адептов простотой конструкта и сложностью задач построения оптимального информационного обмена. Интерес ученых к информационному психоанализу вызван возможностью структурирования информации. Общепринятая модель физической картины мира показывает, что все составляющие ее объекты имеют материально-полевую структуру. Этот дуализм зависит от свойств системы, в которой осуществляется наблюдение, и свойств воспринимающего устройства или объекта. Подобно ноуменальному и феноменальному миру3 человек и его сознание оказались ключевым звеном к пониманию структуры информационного потока. В нем внутренний мир человека становится замкнутой микросистемой, а информационный поток – макромиром, в котором существует человек. Итак, есть шумовой либо направленный информационный поток; есть объект, способный воспринимать этот поток и создавать свой в фиксированном  диапазоне информационного спектра; и есть соционика – метод структурирования информационного потока, а также модель информационной структуры сознания человека.

Соционика базируется на 4-х юнговских психических функциях. Они соответствуют свойствам информационного поля, а также  особенностям восприятия и обработки информации человеком. По субъектно-объектной направленности информационного потока удвоим каждую: получим экстравернтные и интровертные функции. По мнению К.Г. Юнга, чем дифференцированнее одна величина, тем архаичнее та, что занимает противоположенный полюс дихотомии. По мнению А. Аугустинавичюте, способ реализации программы наиболее дифференцированной, осознанной функции типа данного индивидуума, определяется другой функцией, ортогонально отличающейся от предыдущей по всем дихотомиям. В итоге количество разработанных К.Г. Юнгом информационных конструктов удваивается. А в структуре социона, отвечающего идеальной картине информационного поля сознания, присутствует комбинация из 16-ти моделей вариантов структуры психики человека.

Чтобы объяснить, насколько человек воспринимает ту или иную информацию, Аушра Аугустинавичуте предложила использовать модель, где каждому информационному каналу отведено свое место и свои возможности в восприятии информации. Впоследствии модель А получила имя создательницы соционики [1]. Социон условно представляет собой четырехмерную матрицу. Её проекции на ортогональные плоскости дают модели всех 16-ти структурных единиц социона, или типов информационного метаболизма (ТИМ). Более подробно и обстоятельно с работой модели можно  ознакомиться в двухтомнике [1].

          Помимо использования для характеристики ведущих свойств сознания двухфункциональной модели и построения полной 8-аспектной модели типа информационного метаболизма, А. Аугустинавичюте принадлежит заслуга создания модели соционного взаимодействия – таблицы интертипных отношений [1].  Для подробного объяснения взаимодействия двух и более 8- аспектных моделей вновь рекомендуем обратиться к ее книге.

          Проблему для научного подхода, на наш взгляд, представляет то, что исследователь-соционик предстаёт перед лицом ученых беспомощным, без инструмента, и это означает, что найти прямой выход научной индустрии в соционику непрост. На сегодняшний день почти очевидно, что единственным измерительным прибором являемся мы сами — те, кто изучает соционику, кто знает её основы и проблемы.

 Человек, живущий среди людей, постоянно чувствует влияние информационного потока, трансформируемого его собратьями по разуму. И чтобы сохранять толерантность, изменяется сам. Его сознание встроено в социум по законам соционики, но в той или иной степени всегда несет индивидуальную окраску, выполняя для сообщества людей свои задачи. Чем больше отклонение от личных задач, тем больше невротизация сознания; при сохранении «лица», но отсутствии общественного запроса, растет дезадаптация человека. Сопутствующие этому негативные эмоции, как внешние, так и внутренние, приводят к негативному накоплению эмоциональной памяти, которая может передаваться следующим поколениями, снижая их жизнеспособность. Вопрос о наследовании типа пока остается открытым, хотя известно, что успешные модели поведения родителей могут копироваться детьми.

Соционика могла бы иметь успех в психотерапии, тем более что своим происхождением она обязана именно ей. Методики проживания эмоциональных состояний существуют давно. Использование психодрамы в работе с глубокими слоями бессознательного помогает людям решить тянущиеся в поколениях семейные проблемы. Один из авторов этой работы сделал попытку соционически структурировать эмоциональные состояния методом отождествления с яркими представителями соционических типов и позитивного проживания их часто встречающихся внутренних противоречий [3].

Соционика представляет собой стройную, многоцелевую, внутренне сгармонизированную систему интеллектуальной кооперации людей. Причем число людей определенных взаимодополняющих типов, кратное 2n, являет собой относительно законченную, уравновешенную кооперацию, возможности которой существенно выше, чем каждого из входящих в нее индивидов. Именно этот аспект соционики (в отличие от других: познания сильных и слабых сторон психики человека, поиска дополняющих партнеров, оптимизации межличностных отношений, трактуемых как межтипные), названный Аушрой  Аугустинавичуте [1] соционным сознанием, видится нам наименее изученным, пока мало применяемым, но наиболее перспективным для развития интеллектуальной кооперации людей. Качественный скачок этого продукта определяется так: один ум – хорошо, а 2 в степени n – лучше.

Нарциссизм «царя природы» необоснован

Чтобы приблизиться к пониманию этого феномена, рассмотрим две достаточно хорошо изученные модели кооперации сознания: диалоговый режим работы левого и правого полушарий мозга и интеллектуальное сосуществование однояйцевых близнецов.

Немало было исследовано пациентов, в силу разных причин оставшихся с единственным работающим полушарием. Нельзя сказать, что при этом интеллектуальная деятельность таких людей совсем прекращалась. Человек продолжал жить и ставить перед собой привычные задачи. Другое дело, что их решение становилось неполным. Так, люди с одним левым работающим полушарием приобретали излишние сухость и рационализм мышления, утрачивали непосредственность восприятия и эмоциональную полноту переживаний. Другие, с одним правым работающим полушарием, испытывали затруднения в решении логических задач, в выработке стратегий поведения, в использовании привычных парадигм при рассуждении на сложные темы. Характерной особенностью отсутствия межполушарного диалога были оптические искажения в восприятии предметов окружающего мира. Так, «левополушарные» пациенты, исследовавшиеся культурологом Ю. Лотманом и нейрофизиологом Н. Николаенко [4], рисовали привычные предметы вытянутыми по вертикали (наподобие тех, что мы видим на полотнах Эль Греко); «правополушарные» невольно округляли видимые предметы или вписывали их в квадрат. И лишь совместная работа двух полушарий позволяет приблизиться к пропорциям золотого сечения, пронизывающим всю живую материю и изначально присущим восприятию человека.

Известно много сообщений о наличии удивительной связи сознания однояйцевых близнецов, проявляющейся в том, что, даже будучи разделенными в пространстве, они продолжают совершать сходные поступки, носить одинаковую одежду, обзаводиться похожими друзьями и партнерами… Близнецы продолжают незримо взаимодействовать, как бы согласовывая между собой поступки, предпочтения и выбор тех или иных приоритетов. Возникает иллюзия (или реальность?) постоянной телепатической связи разделенных близнецов, согласующей большинство аспектов их сознательной и даже бессознательной деятельности.

Нечто подобное наблюдают естествоиспытатели в совместной деятельности больших конгломеративных объединений живых существ – от колонии бактерий до стаи высших животных. При этом если вопрос о наличии сознания у животных, насекомых и растений остается дискуссионным, то сознание объединенных и структурированных сообществ индивидов некоторым исследователям представляется очевидным.

Так, швейцарский антрополог Джереми Нарби [5]  склонен видеть проявления сознания в поведении колоний слизевиков – одноклеточных грибообразных организмов. Несмотря на отсутствие мозга эти студенистые существа способны решать довольно сложные задачи: к примеру, искать и находить выход из лабиринта. Характерно, что слизевик лишен мозга, который традиционно, хотя и без должных доказательств, считается инструментом мышления или сознания.

Профессор биологии японского университета Хоккайдо Т. Накагаки [6]  помещал кусочки слизевика в разных углах лабиринта, а у входа и выхода клал его обычную пищу. Разрозненные кусочки слизевика медленными волнообразными движениями сближались друг с другом, образуя единый клеточный организм, вытянувшийся по самому короткому пути между входом и выходом. Ни один из них не оказался в тупике. Это доказывает, по мысли Накагаки и Нарби, что в клеточной материи заложены свойства функционального разума, причем для реализации сознательного поведения живой материи вовсе не требуется такой сложный орган, как мозг.

Мало кого удивляет способность к мышлению пчел, в процессе обустройства улья и сбора мёда проявляющих все признаки разумного, то есть сознательного поведения. При этом крохотный мозг пчелы содержит всего 170 тысяч нейронов (в отличие от нескольких миллиардов – у человека), продолжительность жизни пчелы – две-три недели, но с самого рождения она имеет полное и достаточное представление об окружающем мире для решения своих задач. Поэтому процесс принятия решений у пчел быстрее, эффективнее и лучше соответствует миру, в котором они живут.

В эксперименте, подтверждающем разумное поведение пчел, над входом в лабиринт размещали символ, таким же символом на развилке внутри лабиринта отмечен коридор, ведущий к «вознаграждению» — сладкому сиропу. Проводившие эксперимент исследователи были ошеломлены быстротой, с какой пчелы установили связь между символом при входе в лабиринт и символом, указывающим путь к «вознаграждению». Они ни разу не заблудились – ни в новых лабиринтах, ни при смене символов, всякий раз выбирая коридор, отмеченный символом, который они видели при входе, и игнорируя коридоры, отмеченные другими символами. Не всякому четырехлетнему ребенку такая задача была бы по силам: большее число задействованных нейронов повысило бы и вероятность ошибки.

Термиты располагают микроскопической нервной системой, что не мешает им создавать огромные и архитектурно совершенные структуры. С точки зрения размеров их нервной системы, это кажется невозможным. Выходит, сложность поведения живых существ никак не связана с размерами и массой головного мозга, а также количеством задействованных нейронов.

По мнению английского биолога Р. Шелдрейка [7], всякой социальной группе, будь то стая волков, рыб или птиц, соответствует определенное формообразующее поле. Когда один из членов группы удаляется, поле расширяется, по-прежнему охватывая и его, благодаря чему группа не теряет с ним контакта, оставаясь «на одной волне». Как объяснить, каким образом крысы, помещенные в аналогичные лабиринты в разных концах света, одновременно находят из него выход сразу после того, как это удалось самой первой? Привычное, хотя и далекое от научной строгости объяснение данного феномена – телепатия. Но не проще ли согласиться с Р. Шелдрейком: информация о решении, найденном самой «сообразительной» из крыс, сразу же оказывается в параллельном пространстве, общем для всех представителей того же вида, столкнувшихся с той же проблемой.

Всё это убеждает, что человеческое представление о монополии на разум «царя природы» – не более чем самонадеянное нарциссическое заблуждение. Цивилизация не измеряется производимыми ею осязаемыми материальными вещами, но существует везде, где возникает групповое сознание, специфическое мироощущение и духовный опыт, передаваемый из поколения в поколение.

А наш головной мозг, якобы несопоставимо развитый по сравнению с мозгом животных, как единственный орган сознания – заблуждение, столь же необоснованное и продиктованное мнимым превосходством человека над всеми остальными представителями биосферы. Напротив, как показывают многие наблюдения над живой природой и научные эксперименты, сознание, распределенное между структурно организованным сообществом индивидов и не привязанное к единому центру принятия решений, – часто встречающаяся в природе реальность.

«Машина по выработке сознания»

Нелокализованность сознания в мозге подтверждается серией врачебных наблюдений. Состояние клинической смерти пациентов, когда функционирование мозга невозможно, что обычно подтверждается показаниями электроэнцефалографа, отнюдь не означает, что сознание отключено. Единичные, но впечатляющие примеры работы сознания у человека, казалось бы, пересекшего черту, отделяющую жизнь его материального тела от небытия, приводятся некоторыми врачами – кардиологами, реаниматологами и анестезиологами.

Один из наиболее ярких и убедительных примеров работы сознания человека, находящегося в состоянии клинической смерти, привел голландский врач-кардиолог П. ван Ломмель [8].

Клинической практикой доказано, что через 15 секунд после остановки сердца самописец вычерчивает на ленте электроэнцефалографа прямую линию – значит, мозг больного не работает. У молодых людей это состояние может продолжаться до 10 минут, у пожилых – до 5, после чего наступает необратимая смерть. Если за этот критический промежуток времени пациент не будет реанимирован, летальный исход неизбежен. Ван Ломмель зарегистрировал случаи, когда человек после «возвращения» рассказывает о том, что он видел, причем его рассказ во многих деталях совпадает с рассказами других пациентов, которых он не знает и, разумеется, не мог вступить с ними в сговор. Получается, сознание человека работало вне зависимости от мозга, который (энцефалограмма доказывает) был «отключен».

Вот наиболее яркий пример из практики ван Ломмеля. Перед началом искусственной вентиляции легких одного из пациентов, чье сердце уже не билось, а энцефалограмма вытянулась в прямую линию, сестра вынула у него изо рта зубной протез и положила в ящик передвижного столика. Придя в себя, пациент обнаружил, что без зубного протеза ему неуютно. И лишь когда в палату вошла сестра, другая, не та, что вынимала протез, он сообщил ей: его положили в передвижной столик и выкатили в коридор. Оказалось, во время клинической смерти он видел сверху свое лежащее тело и всех, находившихся в палате, отчетливо помнит всё, что делали и говорили. Вот и место хранения зубного протеза разглядел и запомнил.

Этот эпизод, как и десятки других, зафиксированных как западными, так и российскими клиницистами, относящихся к так называемому околосмертельному опыту, доказывают независимость мышления, а значит, функционирующего сознания, от работы мозга.

Человечество постоянно сталкивается с увеличением скорости информационного потока. Причем отнюдь не линейного приращения этой скорости. Если процесс ускоренного удаления галактик от предполагаемой точки первичной сингулярности Вселенной стал символом возрастания энтропии, то символ ускорения информационного потока пока не определен. А человеческий мозг при этом не меняется. Более того, остается подобным мозгу наших «нецивилизованных» предков.

Можно предполагать, что у энтропии (хаоса) имеется противоположный полюс дихотомии – информация, или мировой порядок. Композитор и математик М. Марутаев предложил характеризовать меру порядка числами гармонии, «ибо гармония определяет равновесие альтернатив, стабильность и устойчивость живых систем» [9]. Простейшие, заимствованные из различных сфер жизни примеры: пропорцией золотого сечения определяются места формирования почек на стволах деревьев, соотношения радиусов орбит планет Солнечной системы, длины периодов химических элементов в Системе Менделеева, длины соседних ребер… [10].

Обобщив проявления пропорции золотого сечения в живой и неживой природе, музыке и других видах искусства, Марутаев построил теорию качественной симметрии [11]. Частным выводом из нее стало наличие определенных «чисел гармонии», инвариантных в различных интервалах, взятых на числовой оси (аналогичных музыкальным октавам), причем «числа гармонии» составляют 20% от общего количества чисел в интервале. Об этом числе следует сказать особо. Процент «чисел гармонии» означает начальную меру гармонии в полнейшем хаосе, или в симметричной ситуации меру хаоса в максимально выраженной гармонии. Иначе говоря, даже в самом прекрасном, гармоничном произведении искусства, например, в афинском Парфеноне, гармония пропорций не может составлять 100%-ную величину, ее предельно возможный максимум – 80%. Один из авторов данной работы обсчитал соотношения размеров частей Парфенона, взятых из самых авторитетных архитектурных обмеров, и, преобразовав их по формуле из теории качественной симметрии М. Марутаева, получил результат – 76,2%, близкий к предельно возможной гармонической упорядоченности [12].

Возвращаясь к социону как структурно организованному пространству типов информационного метаболизма, взглянем на него как на «реально-виртуальный» объект (реальный, потому что соционика постулирует и доказывает реальность существования 16-ти типов; виртуальный, потому что социон существует как идеальная, структурно четко обрисованная, но практически не осязаемая сущность).

Социон тоже поддается просчету на гармоническую упорядоченность. Если расположить 16 типов так, как это предложил сделать Г. Шульман [13], то они образуют на плоскости симметричную 16-элементную фигуру с различными расстояниями между элементами. Мы соотнесли эти расстояния между собой, трансформировали пропорции по формуле Марутаева и сосчитали гармоническую упорядоченность социона. Она равняется ровно 80%, достигнув теоретически возможного максимума [5].

Социон как предмет искусства, как творение, как «реально-виртуальный» объект природы оказался пределом возможного совершенства, неким гармоническим абсолютом [14].. Его совершенство (а именно совершенство, по мысли Гёте [15], выражается гармонией) превосходит даже эстетические качества таких бесспорных шедевров мирового искусства, как комплекс египетских пирамид в долине Гизе, Парфенон и высотное здание МГУ на Воробьевых горах в Москве (индекс гармонической упорядоченности у всех этих сооружений выше 70% [12]). Иначе говоря, структура, определяющая коллективный разум и не связанная с мозгом как предполагаемым органом мышления, есть предельно эффективный интеллектуальный продукт, обладающий высшим качеством структурной упорядоченности.

Информация, особым образом упорядоченная и распределенная в пространстве, получает новые свойства: саморазвитие, снижение уровня энтропии и неуничтожимость. Их совокупность рискнем назвать сознанием. Получается, что оно изначально связано не с мозгом, а со структурно-пространственным упорядочением  информации. Соционика же – некий механизм оптимизации информационной структуры, благодаря которому сознание выходит  на более высокий уровень. Его «вершина», или оптимальный конечный результат – целостное, соционное мышление. То есть  оптимальная, с точки зрения гармонического абсолюта, кооперирующая деятельность по изменению свойств информационного потока – получению, переработке и передаче информации.

Социон – идеальный способ настройки частей целого. Он так устроен, что взаимодействие его отдельных частей согласовано между собой, и совместными усилиями они выходят на максимальный уровень гармонической упорядоченности – 80%. Сознание – продукт согласованной, единственно возможной деятельности социона. В несовершенном мире социона нет. Есть лишь некая «мера соционности» как степень приближенности конкретного социума к его идеальной общественной модели. (Вот откуда, на наш взгляд, нередкие ошибки в определении типов людей при их тестировании даже весьма опытными социониками: различные люди отличаются разной «мерой соционности», учитывать которую соционики ввиду несформулированности и неизученности этой проблемы пока не умеют.)

В животном мире решить интеллектуальную задачу можно, только имея кооперирующееся сознание – «улей». Такой коллективный разум подобен социону. Его можно рассматривать как «машину по выработке сознания». Человек, вырванный из поля сознания, перестает быть человеком. Часть, оторванная от целого, теряет функции сознания. Возрастает энтропия. Уменьшаются возможности взаимодействия с информацией или заменяются чем-то еще. Например, другим коллективным разумом. Таких людей называют «маугли». Но, не в пример Киплинговскому «Маугли», они вряд ли могут быть приручены и обучены для полноценной жизни в пространстве человеческого социона.

Однако энтропия возрастает не всегда. Возможно, она будет уменьшаться вследствие направленных интеллектуальных усилий. Не исключено, что функция живой материи как раз и состоит в том, чтобы снижать энтропию Вселенной.

Несколько лет назад исследователи космоса получили снимки Земли с удаляющегося «Вояджера». На них видно, что издалека наша планета выглядит безжизненной. Но и на других планетах мы наблюдаем ту же безжизненность. По представлениям сегодняшней науки, на них нет белково-углеродной жизни. Но разве исключена возможность иной формы жизни? Способно ли существовать биологическое (живое, жизнеобразующее) поле без наличия материальной основы жизни – белка и углерода? И нельзя ли говорить о дуальной форме существования материи: живой и неживой?

Основываясь на некоторых исследованиях ученых [16], можно утверждать, что причина появления физической основы жизни – информация как полевое образование, или сознание живого объекта. Именно сознание включает механизмы роста и развития, а затем старения и разрушения. Индивидуальная форма жизни через свое полевое дополнение – индивидуальное сознание – взаимодействует с общим сознанием данного вида. Эта накапливающаяся информация и есть результат жизнедеятельности живой материи. Вот почему можно предполагать, что назначение живой материи – уменьшать энтропию Вселенной. Многие современные парадоксы в физике, биологии и других науках не могут быть объяснены исключительно с материалистической точки зрения.  Четырех известных взаимодействий для этой цели не хватает.

Информационная связь, подобная связи между близнецами, структурирует поведение живой природы. Информация, предаваемая всем элементам «компьютера коллективного разума», способна уменьшать энергетические затраты на жизнедеятельность каждой части такого объекта. Но происходит это в том случае, когда информационный обмен осуществляется по законам гармонии.  Среди таких объектов оказывается социон, способный снижать энтропию.

Сложность реализации этого феномена состоит в том, что информационный социон подобен физическому вакууму, который невозможно создать искусственно – он, обладая бесконечным запасом энергии, ненаблюдаем. Социон тоже невозможно создать искусственно, он обладает абсолютными информационными возможностями и самодостаточен, вследствие чего также ненаблюдаем.

Соционика, позволяющая поэлементно изучать принципы информационного обмена, подобна теории музыки, изучающей правильные звучания партитур. 16 «нот» в различных комбинациях созидают гармонию, резонансное взаимодействие.

Социон – наша интуитивно найденная и еще не вполне осознанная оптимальная коммуникация, построенная по закону золотого сечения. К примеру, ящерица отбрасывает хвост – часть своего тела, пропорционально подчиненную закону золотому сечению. Три фаланги каждого пальца соразмерны в пропорциях золотого сечения. Компьютеры, процессоры которых сконструированы так, что соотношения элементов в них по значению совпадает с числом золотого сечения являются принципиально новыми [17]. Это новое поколение систем коммуникативных связей, в основе которых лежит иррациональное число.

А психика? По естественной аналогии единообразия устройства живой материи, психические функции тоже должны быть соразмерны золотому сечению. Тогда мы получаем новое назначение соционики.

Сознание – «вспыхивающий механизм», принципиально квантовая система. Медитация (расширение сознания) возможна как комбинированный процесс поиска частот для выявления резонанса, гармоничных пропорций работы элементов сознания. Социон – самомедитирующая система, вырабатывающая качественный информационный поток и выводящая его на оптимальный уровень.

Кристаллы – пример отсутствия четкой границы между живой и неживой материей. Кристаллы воды – пограничное состояние между живой и неживой материей. Сегодня известно, что вода обладает кристаллической памятью. Ячейки памяти воды строятся по тем же законам золотого сечения. Простейшие органические формирования, содержащие углерод, – тоже кристаллы, тоже имеют память, тоже строятся по законам золотого сечения.  И уже из этих структур формируется живая материя.

Нет доказательств того, как косная материя породила сознание. Сознание – функция оптимальной, гармонической структуры, свойство исключительно живой материи, и проявляется оно в максимальной гармонии.

Понять это помогает соционика.

ЛИТЕРАТУРА

1. Аугустинавичюте А. Соционика: Введение. Москва — С.-Петербург (1998).
2. Юнг К.Г. Психологические типы.- С.-Петербург – Москва, 1995.
3. Меньшова Т. Театр соционики. — М.: Росинтал, 2009.
4. Лотман Ю., Николаенко Н. «Золотое сечение» и проблема внутримозгового диалога //  Декор. Искус. СССР. — 1983. — № 9. — С. 31–34.
5. J. Narby. “Intelligence in Nature”, Penguin, 1–2, pp. 149–150 (2006).
6. A. Tero, S. Takagi, T. Nakagaki and others. «Rules for biologically inspired adaptive network design», Science, 327 (5964), 439-442 (2010).
7. Шелдрейк Р. Новая наука о жизни. — М.: Рипол Классик, 2005.
8. P. van Lommel, R. van Wees, V. Meyers et al., “Near-death experience in survivors of cardiac arrest: a prospective study in the Netherlands”, Lancet, 358, 2039-2045 (2001).
9. Марутаев М.А. О гармонии как закономерности // Принцип симметрии. — М.: Наука, 1978. — С. 363-395.
10. Марутаев М.А. О гармонии мира //  Вопросы философии. — 1994. — №6. — С. 71-81.
11. Марутаев М.А. Гармония мироздания // Созн. и физ. реал. — 1997. -№ 2 (4). — С. 35-52.
12. Кашницкий С. Божественной гармонии секрет // Архитектура. — 1987. —  №23-24.
13. Шульман Г.А.  О некоторых закономерностях  типологии К. Г. Юнга //  Социон., ментол. и психол. личности. — 1995. —  №1.
14. Кашницкий С.Е.  Социон как гармонический абсолют //  Психол. и социон. межлич. отношений. — 2005. —  №9.
15. Гете И. Избранные сочинения по естествознанию, Москва (1957).
16. Казначеев В.П., Шурин С.П., Михайлова Л.П. Открытие № 122. Дистантные межклеточные взаимодействия в системе двух тканевых культур // Офиц. бюл. по делам изобр. и откр. при Совмине СССР, № 19 (1973).
17. Стахов А.П. Компьютеры Фибоначчи и новая теория кодирования: история, теория, перспективы, Академия тринитаризма, Москва (2006).

Поступила 08.08.2011

Впервые опубликована в журнале «Сознание и физическая реальность», 2011. —  № 12.- С. 22-29

____________________________________

Кашницкий С.Е., инженер-механик, искусствовед, журналист, корр. еженедельника «Аргументы и факты», Москва

Меньшова Т.И., препод. физики и астрономии, психолог, консультант кадровых агентств и журналов, Москва

___________________________________________________________

1   В своей работе [2] К.Г. Юнг предложил учитывать не только  базовую, но и следующую за ней, дихотомически ортогональную психическую функцию. Таким образом сообщество индивидуумов разделилось бы не на 8, подробно описанных Юнгом, а на 16 типов. А. Аугустинавичюте положила это  утверждение в основу соционики, сделав его основным постулатом.

2   Троичная структура психики по З. Фрейду: осознанное поведение (эго), инстинктивное поведение (ид) и управляющая их соотношением совесть (суперэго); либидо – психическая энергия, определяла баланс между созиданием и разрушением в устремлениях человека. К.Г. Юнг добавил к имеющейся структуре еще одно управляющее звено — коллективное бессознательное (суперид).

3  Ноуменальное (греч.-познаваемое разумом): то, что может быть постигнуто только разумом. Кант в ««Критике чистого разума» противопоставил ноумены – вещи в себе, т.е. существующие независимо от какого бы то ни было отношения к нашему уму (в их числе фигурируют понятия «чистого духа», «абсолютной реальности», «Бога»), феноменам. Только феномены могут служить объектами познания, тогда как ноумены остаются предметом веры («постулатами практического разума»). Чаще используют прилагательное «ноуменальный», когда говорят о свойстве или реальности, выходящих за рамки нашего понимания; противоположно феноменальному.

    (сказка «Аленький цветочек»)

«Почему такая свобода во время сумерок? Уверенный голос, шаг, жест. А я знаю: лицо скрыто! Свобода маски. Мне в жизни нужно, чтобы меня не видели, тогда всё будет как <пропуск одного слова>. Исчезнуть, чтобы быть. (Не смерть ли?)»

                                     М. Цветаева

   Гордость и робость — рoдные сестры,

    Над колыбелью, дружные, встали.

   «Лоб запрокинув!» — гордость велела.

    «Очи потупив!» — робость шепнула.

   Так прохожу я — очи потупив —

    Лоб запрокинув — Гордость и Робость.

     М. Цветаева

   «Поэт в России — больше, чем поэт», — эта строка Е. Евтушенко стала формулой способа существования отечественной мысли в авторитарном государстве.

   В применении к Марине Цветаевой верно скорее обратное: «Поэт в России — больше, чем человек». Поэт в России — это архетип святости. Что предполагает перевод линейно-горизонтальной духовности социального плана — в вертикаль духовно-религиозную. Это не отменяет способности к социальному служению, но переводит его в плоскость евангельской максимы: «Начни с себя!». Прежде, чем перестраивать мир, следует для начала — изменить себя, а там уж — как Бог на душу положит. Вот эта-то Душа, которой на душу может положить что-то Бог — еще неведомое, но чаемое и искомое — и есть то самое Я (высшее Я), которому пыталась служить Марина Цветаева, ведя, словно сталкер, в неведомые дали неведомых спутников — своих потенциальных читателей — еще не родившихся Свыше и тоже не знающих — что там дальше — в синевато-серой глубине бездонного неба.

   Марина Цветаева реализовывала в своей жизненной программе миф о Герое и Драконе, имеющий аналог в христианской легенде о святом Георгии Победоносце и Змие.

   На этом пути она претерпевала непрерывные трансформации. Творчество ее — и есть экзистенция таких трансформаций, а также экзистенция ее внутреннего диалога с собой, который полностью открыт перед читателем, которого, по сути, забирают с собой в полет — даже не спрашивая согласия, начиная монолог сразу с верхнего «ДО»: с вопросов и чувств наиглавнейших.

   Творчество Марины Цветаевой — это не ОТРАЖЕНИЕ чего-то (какого-то внутреннего или внешнего процесса), а сам ПРОЦЕСС, ЖИВАЯ ЭКЗИСТЕНЦИЯ.

   Поэтому для тех, кому пришло время прикоснуться к энергетике ее стихов и прозы — не остается зазора между двумя разнородными личностями — личностью автора и личностью читателя. Личность поэта стоит на пороге нашего дома и властно стучит в нашу внутреннюю клеть — клеть Сердца.

   Откроем ли мы дверь (внутренние врата)? Или — перекрестившись — сплюнем через левое плечо?

   Примем незнакомого гостя как странника, напоим и накормим его и проводим на рассвете или скажем: «Останься!»(?).

   Примем за ангела Света? За ангела Тьмы?

   Мы так далеки от Фаворского света, безумно далеки от огненного золота Св. Троицы. Над нами — Огнь-синь.

   Литературовед и психолог Светлана Лютова, представившая в своих работах духовный путь Цветаевой — как путь индивидуации в терминах и символах психологии глубин К. Г. Юнга, пишет:

   «Виртуально (по произведениям) «знакомая» читателю личность поэта, М. Цветаевой или М. Волошина, по сути, представляет собой сложную структуру некогда поставленных ею себе открытых смысловых вопросов, из которых каждый предполагает дальнейшее развитие коммуникации, из которых ни один не закрыт однозначным ответом.

   Такая структурированная, но тревожащая неопределенность виртуального

   «собеседника» имитирует живое диадическое взаимодействие. Художественная

   коммуникация интериоризуется читателем в форме внутреннего диалога, порождающего

   специфические коммуникативные эмоции — отторжения или эмпатии (иллюзия часто усиливается осведомленностью в биографических деталях жизни поэта). Собственно, это и есть психологический механизм «вторжения» инородного субъекта.

   Возможное же отторжение его -защитный механизм личности в процессе уже    интериоризованного диалога с эрзац-личностью художника. Кажущаяся насильственность чужого «присутствия» (на самом деле такой диалог, разумеется, не может начаться вне потребности личности в переструктурировании е? смыслов и без «дозволения» е? креативного субъекта), интуитивно понимаемая угроза крушения прежнего образа мира вызывают подчас весьма живую негативную реакцию против автора, давно пребывающего в мире ином. Напротив, эмпатическое принятие эрзац-личности поэта вызывает идентификацию с ним как наиболее эффективный способ переструктурирования собственной смысловой сферы. Чтобы стать «новым собой», необходимо иметь смелость «добить» в себе прежнее, надо возыметь доверие к проводнику в будущее».

   Однако Цветаева вовсе не хочет от нас — слепого и властного, насильственного подчинения, не хочет копирования. Ситуация здесь разворачивается по Высоцкому:

   «Эй, вы, задние, делай, как я! Это значит — не надо за мной. Колея эта — только моя, Выбирайтесь своей колеей!».

   Цветаева пишет в посвящении дочери:

А когда — когда-нибудь — как в воду

И тебя потянет — в вечный путь,

Оправдай змеиную породу:

Дом — меня — мои стихи — забудь.

Знай одно: что завтра будешь старой.

Пей вино, правь тройкой, пой у Яра,

Синеокою цыганкой будь.

Знай одно: никто тебе не пара —

И бросайся каждому на грудь.

(М. Цветаева «Але»)

   Что же это за «змеиная порода», проявление которой предполагает забвение родства?

   «Оставь отца свою и мать свою и иди за мной?». Или это — предложение увильнуть от исполнения пятой заповеди, повелевающей почитать мать и отца?

   Вопросы — отнюдь не шуточные, от них не отмахнуться, тем более что биография Цветаевой дает пищу для горчайшего нравственно-когнитивного диссонанса.

   Вопросы и попытки судить по плевелам между зерен. Они обычно — затрудняют путь даже тем, кто готов к пути. И чаще получается так, что личность Марины Цветаевой — становится Зеркалом, в котором отражается — наше собственное небо, со всеми его пасмурностями и заморозками. Порой — отчужденное от себя, на которое мы проецируем — себя же, таких маленьких, не понимая, что перед нами ПРОЦЕСС ВЗРОСЛЕНИЯ, ЛЕСТНИЦА, что Марина Ивановна — всякий раз уже не там, где сейчас мы, хоть мы и соприкасаемся, любим друг друга душами.

   Глядя в Зеркало — можно увидеть — свою ступеньку в невидимой иерархии, найти в ней место.

   Остановимся на этом подробней.

   А начать лучше — с самого начала. С того, что «Сначала было Слово и Слово было у Бога и Слово было Бог.»  Но отпавший от Бога человек уклонился с благодатного Пути и приобрел состояние духовной смерти. Состояние это лучше всего, на мой, взгляд, выразил своими словами Ап. Павел, сказавший о внутренних мотивах своего современника — собирательном образе падшего человека — так:

   «Ибо не понимаю, что делаю: потому что не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю. Если же делаю то, чего не хочу, то соглашаюсь с законом, что он добр, а потому уже не я делаю то, но живущий во мне грех. Ибо знаю, что не живет во мне, то есть в плоти моей, доброе; потому что желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу. Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю. Если же делаю то, чего не хочу, уже не я делаю то, но живущий во мне грех» (Рим. 7:14-17)

   То, что это — не отвлеченные истины — доказывает психоанализ.

   Рассмотрим структуру психики человека в терминах К. Г. Юнга.

   Человек — это комплекс разноуровневых пластов и глубин психики со своими спусками и подъемами.

   Самый ближний к нам уровень — это уровень сознания — являющийся всего лишь надстройкой, верхушкой айсберга над базисом, скрытом от нас в тени бессознательного.

   Он состоит из ЭГО, (индивидуальности, нашего «Я» — которое называют в некоторых религиозно-мистических системах низшим) и ПЕРСОНЫ (социальной маски), которая обращена к социуму и посредством которой мы реализуемся в обществе.

   Глубже — уже в сфере бессознательного — распложен более глубокий уровень, состоящий из ЖЕНСКОГО или МУЖСКОГО начала.

   У женщин это — АНИМУС (теневое мужское начало), а у мужчин — АНИМА (теневое женское начало), которые представляют собой то, что противоположно ЭГО и ПЕРСОНЕ.

   То есть женщины имеют в глубине души — скрытую мужественность, мужчины — скрытую женственность.

   Еще ниже находится Тень — с вытесненными социально неприемлемыми желаниями и чувствами — причем, не только отрицательными, ведь живущие, к примеру, в «волчьей» стае могут вытеснить — свое гуманистическое содержание.

   Еще ниже — сфера эроса, инстинктов — то, что и называют обычно личным подсознанием («ОНО» по Фрейду).

   Еще ниже и глубже — сфера коллективного бессознательного с его архетипами.

   Под сферой коллективного бессознательного К. Г. ЮНГ с осторожными оговорками подразумевал БОГА.

   Юнг включал в нее и Теневой аспект Бога, с чем вряд ли можно согласиться (речь об этом пойдет ниже).

   На основе типологии К. ЮНГА литовским cпециалистом Аушрой Аугустинавичюте была создана молодая развивающаяся наука соционика, в которой на основе МОДЕЛИ строения и функционирования психики человека изучаются способы его энергоинформационного обмена с социумом.

   Соционики выделили 16 СОЦИОНИЧЕСКИХ ТИПОВ людей, назвав их для простоты и наглядности именами известных личностей, имевших тот или иной тип психики, который считается врожденным. И структура этих типов — является как бы каркасом, скелетом, внутренним стержнем, вокруг которого циркулирует живая энергетика человеческой экзистенции.

   МОДЕЛЬ — если представить ее упрощенно, не углубляясь в детали,- основана на 8-ми функциях. Все они соотносятся с разными уровнями психики.

   Приведу МОДЕЛЬ (энерго-информационную структуру психики) — соционического типа Этико-интуитивный интроверт — «Гуманист» (Достоевский, INFJ), дополнив ее раскладом на ЧАКРЫ — понятия, взятые из индийской Йоги:

   1. R — этика отношений. ЭГО. Анахата — сердце. Зеленый цвет. (4-ая чакра)

2. I — интуиция возможностей. ЭГО. Сахасрара — макушка головы. Сиреневый (фиолетовый). (7-ая чакра)

3. L- структурная логика. ПЕРСОНА. Аджна — центр лба. Синий (индиго).

4. F- силовая сенсорика. ПЕРСОНА. Манипура — район солнечного сплетения. Жёлтый.

5. Р — деловая логика. АНИМУС. Свадхистхана — точка на расстоянии трёх пальцев ниже пупка. Оранжевый.

6. S — сенсорика ощущений. АНИМА. Муладхара — крестец, основание позвоночника (копчик). Красный.

7. Е — этика эмоций ИД. (Оно, индивидуальное бессознательное). Вишуддха — горло. Голубой.

   8. Т — интуиция времени. Коллективного бессознательное — соответствует энергоинформационным КАНАЛАМ, по которым осуществляется связь с сферой коллективного бессознательного ( Богом).

   Воистину точны, буквальны и верны слова Иисуса Христа о том, что в Царстве Божьем — последние станут первыми, а первые — последними. Ибо структура социотипа «Достоевский» — одного из самых «слабых» в плане житейской приспособляемости, «незаметных» соционических типов — соответствует структуре самого гармоничного человека, у которого высшие чакры в наилучшем порядке расположены вверху, в области сознания, а низшие, грубо-материальные — занимают, как и полагается, иерархически подчиненное место.

   Психика с такой структурой, по убеждению социоников, была у Ф. М. Достоевского и его лучших героев — князя Мышкина, Сони Мармеладовой, Неточки Незванова, а также у П. Флоренского, Н. Бердяева, А. Платонова, А. Солженицына, академика Д. Лихачева, матери Терезы….

   Рискну предположить, что аналогичной энергоинформационной структурой обладал в своем человеческом воплощении и Христос.

И такая же внутренняя структура отличала от мира сего — Марину Цветаеву.

Попробую это обосновать.

Но для начала — одно ОЧЕНЬ ВАЖНОЕ пояснение.

   Соционический тип отражает врожденную структурой личности, — ее врожденные УСТАНОВКИ. Это БАЗИС, ПРОГРАММА, МАТРИЦА, предопределяющая формирования наших идеалов и предпочтений, целей и смыслов. Но РЕАЛИЗАЦИЯ ее происходит не автоматически, все зависит в первую очередь от наших усилий.

   Cтруктура психики — это не приобретенная, а ВРОЖДЕННАЯ данность, связанная с КАРМИЧЕСКИ НАРАБОТАННЫМИ особенностями. Это — стартовая площадка в реинкарнации. Это — наш стартовый потенциал, дарование Свыше, которое мы обязаны раскрыть и использовать, поле, которое необходимо засеять. И разумеется, не всем — предназначено раскрыть свой потенциал в этой жизни. Но Достоевские сделать это — ОБЯЗАНЫ уже здесь и сейчас, иначе они просто не смогут, их убьет собственная тоска по нереализованности, затопит вселенская скорбь…

   Некоторых из этих людей уже с детства снедает смутная тоска по нездешнему. И это не удивительно: Достоевские входят в ЧЕТВЕРТУЮ КВАДРУ — квадру практиков в области высших духовных ценностей. Эту квадру еще иногда называют РЕЛИГИОЗНОЙ.

   Разумеется, что к раскрытию своих способностей, данных нам Свыше — призваны абсолютно все люди независимо от своего врожденного типа личности, а иначе бы соционика была аналогом неких фашистских теорий , раскладывающим людей на расы и касты. Все рождены — с надеждой на грядущее спасение. Всем даны — те или иные таланты, которые нельзя зарывать в землю. Но люди с соционическим типом «Достоевский» — имеют особую предрасположенность к тому, чтобы искать единого на потребу, особую внутреннюю миссию учительства собственным примером и выделяются скорее этим.

   Социотип Достоевского называют в скобках Гуманистом. И не отвлеченным, а — Психологом, имеющим дело с БОЛЬНЫМИ ДУШАМИ — душами человека падшего, — а падшим человеком с религиозной точки зрения по определению являемся мы все.

   Иногда еще социотип Достоевского в более узком смысле слова называют типом Интеллигента, а также типом Писателя-Гуманиста, Гуманитария.

   Следует заметить, что версию о том, что Цветаева была этико-интуитивным интровертом (ЭИИ, Достоевским), я еще в соционике не встречала. Чаще всего М. Цветаеву относят к социотипу Гамлет — тоже Этико-интуитивному ТИМУ, но только экстравертного типа.

   На мой взгляд, безошибочно идентифицировать социотип ЭИИ (Достоевского), различив от ЭИИ ( Гамлета), помогает знание о том, какое большое место занимала в жизни Цветаевой так называемая каркающая интуиция, — так иногда называют в обиходе способность прогнозировать грядущие события, зачастую, трагического толка, связанную с функцией интуиции времени (Т). Такими — принимающими порой мистическую окраску — пророческими способностями Цветаева обладала в полной мере, увязывая это свое начало с образом Севиллы. Не секрет, что Цветаева даже неосознанно тянулась к людям, которые в будущем умрут молодыми, словно желая — дать им то, что будет недодано жизнью. Ведь любовь для нее — это в первую очередь бескорыстная, сострадательная любовь-жалость (вне зависимости от того, дотягивает ли она сама до этого идеала), по сути — материнская любовь к слабым, больным, нуждающимся в двойном внимании и помощи.

   Интуиция времени (Т) — у Достоевских находится в самой сильной после ведущей функции позиции — в позиции 8-ой функции, которую еще называют фоновой, так как она работает непрерывно и находится в глубинах психики, связанных непосредственно с коллективным бессознательным (Богом).

   Сострадательная же любовь к слабым и отверженным вытекает из неосознанного желания этико-этических интровертов заботиться о других так, как им бы хотелось, чтобы заботились о них. Примерно так, как хотелось юной Марине Цветаевой заботиться о так полюбившемся ей гергцоге Рейхштадском — несчастном, непризнанном, гениальном мальчике — сыне Наполеона Бонапарта, который безвременно погиб от чахотки, так и не реализовав свое будущее. Что неудивительно. Ведь у Достоевского в область шестой (суггестивной, подпитывающей) функции — попадает сенсорика ощущений. Ранимый, впечатлительный от природы ЭИИ зависит от самочувствия и тяжелых, тягостных эмоций и нуждается в мягкой заботе и поддержке со стороны, и не только эмоциональной, но и конкретной, выражающейся в заботе о бытовых нуждах. Сенсорику ощущений (S) называют ВНУТРЕННЕЙ сенсорикой — это сфера самоощущения. Тут слабость, утноченность до болезненности, слабая способность к внутреннему покою и кофорту. По этой функции человек получает энергию и подпитку от своего дуала или заказчика ( речь идет о видах взаимодействия с представителями других соционичесих типов). Это женская, материнская функция. Уязвимость которой компенсируется желанием , образно говоря, быть всем — матерью Терезой.

   Наряду с портретом герцога Рейхштадского в возрасти 10-тилетнего мальчика, стоявшим в комнате 16-тилетней застенчивой девушки , которую мог смутить даже взгляд собеседника, отчего она предпочитала не смотреть в разговоре в глаза, в пантеон ее ранних богов входил и сам Наполеон Бонапарт, потрет которого также присутствовал в иконостасе на месте православных икон. Вероятно, девушке очень хотелось, чтобы мальчик — возмужал, но так, чтобы не терять своей пленительной детскости и чистоты, возмужал бы — просто взяв стать и волевую сенсорику отца и направив ее на благие цели.

   Ведь СЛАБОЙ четвертой функцией у ЭИИ (Достоевского) является — СИЛОВАЯ СЕНСОРИКА, которую обычно эти люди маскируют или компенсируют при помощи ПЕРСОНЫ (Маски). Вот Цветаева и приобрела с годами, тщательно наращивая «мускулы», образ сильной женщины. И только, наверное, перед мужем Сергеем Эфроном, который, тоже, вероятно, был Достоевским, и которого она опекала как брата, Цветаева могла расслабиться и позволить себе написать:

Удивляться не мешай мне,

Будь, как мальчик, в страшной тайне

И остаться помоги мне

Девочкой, хотя женой…

Но чаще мы видим в стихах, посвященных мужу — так сказать, волевой образ того же благородного мальчика:

В его лице я рыцарству верна,

- Всем вам. Кто жил и умирал без страху! -

Такие — в роковые времена -

Слагают стансы — и идут на плаху.

   «Девочкой маленькой ты мне предстала неловкою «, — написала и поэтесса Софья Парнок в интимном стихотворении, обращенном к двадцатидвухлетней Марине, у которой уже и самой была дочь.

   Путаница возникает по линии интроверсия-экстраверсия. Ибо способности Цветаевой не просто играть по жизни в роль сильной женщины, а БЫТЬ ею, постепенно СБЫВАЯСЬ (проходя путь обретения Самости, индивидуации, говоря терминами Юнга) — порой сильно сбивает с толку. И заставлять принимать за экстраверсию, за выражение шекспировских страстей — совсем другие страсти: cтрасти сердечно-внутренней — огненной — реальности, которая имеет у Достоевских поистине космические масштабы. А внутри этих масштабов, вихрей и бурь — прячется божественная Тишина:

   Но тесна вдвоем

Даже радость утр.

Оттолкнувшись лбом

И подавшись внутрь,

(Ибо странник — Дух,

И идет один),

До начальных глин

Потупляя слух -

Над источником,

Слушай-слушай, Адам,

Что проточные

Жилы рек — берегам:

- Ты и путь и цель,

Ты и след и дом.

Никаких земель

Не открыть вдвоем.

В горний лагерь лбов

Ты и мост и взрыв.

(Самовластен — Бог

И меж всех ревнив).

Над источником

Слушай-слушай, Адам,

Что проточные

Жилы рек — берегам:

- Берегись слуги,

Дабы в отчий дом

В гордый час трубы

Не предстать рабом.

Берегись жены,

Дабы, сбросив прах,

В голый час трубы

Не предстать в перстнях.

Над источником

Слушай-слушай, Адам,

Что проточные

Жилы рек — берегам:

- Берегись! Не строй

На родстве высот.

(Ибо крепче — той

В нашем сердце — тот).

Говорю, не льстись

На орла, — скорбит

Об упавшем ввысь

По сей день — Давид!

Над источником

Слушай-слушай, Адам,

Что проточные

Жилы рек — берегам:

- Берегись могил:

Голодней блудниц!

Мертвый был и сгнил:

Берегись гробниц!

От вчерашних правд

В доме — смрад и хлам.

Даже самый прах

Подари ветрам!

Над источником

Слушай-слушай, Адам,

Что проточные

Жилы рек — берегам:

- Берегись…

   Да и смысл любви Цветаева понимала совсем не в Гамлетовском духе, идентифицируя себя в своих стихах, посвященным шекспировской трагедии, скорее с Офелией, называя ее погибшей, ушедшей на дно совестью Гамлета. У Цветаевой идеал — героической, но жертвенной — не пафосно-жертвенной — а жертвенно-деятельной любви. » Единственная любовь, от которой потом не тошно, это любовь вне пола, любовь к другому во имя его.— Остальное — обман, туман», — в письмах и дневниках поэта можно обнаружить немало таких свидетельств ее жизненных установок.

   Гениев типировать трудно. И отмечая это, автор одной из соционических статей выдвинул аналогичную гипотезу — о принадлежности В. Маяковского к ЭИИ (Достоевскому). Этот автор пишет: «Да не покажется это странным любителям революционной героики его поэм, нередко благодаря этой героике принимающих его за типичного представителя «веселых» квадр, но поэт Владимир Маяковский был скорее всего ЭИИ выраженно интуитивного подтипа, с сильной ЧИ, усиленной ЧЭ и весьма сильной БИ. Гениев типировать трудно. Признаемся, что на фоне его гремящих стихов «лесенкой» его принадлежность к типу ЭИИ иногда нас и самих удивляет. Но не будем спешить, спокойно взвесим аргументы «за» и «против» — и тогда увидим, что версия ЭИИ все-таки перевешивает версию ЭИЭ (про ЛИИ, ЛСИ, СЛЭ, СЛИ и т.п и не говорим — эти версии, как увидим, еще менее вероятны).

   По сути дела, подтип Маяковского был реально близок к границе между ЭИИ и ЭИЭ. Дополнительный акцент на ЭИЭ у Маяковского, конечно, был — прямым тому доказательством героика стихов, а косвенным свидетельством может считаться изрядно большой нос поэта, встречающийся среди этиков чаще всего именно у ЭИЭ. Однако версия ЭИЭ в качестве базовой матрицы его типа все-таки не годится — мешает очень сильная черная интуиция Маяковского, хорошо заметная во всех стихах, в том числе в его любовной лирике. Доминанта черной интуиции прослеживается и в общем бескорыстии, непрактичности и спартанской простоте всей его жизни. Мешают версии ЭИЭ и бьющая в глаза статика стихов наряду с привязчивой, трудолюбивой и ответственной рациональностью самого поэта — случающейся в таком виде скорее у интровертов, мешают и еще более очевидные свидетельства его интроверсии. Вопреки собственным стараниям показательно громыхать с трибуны, в реальной жизни, сойдя со сцены, Маяковский был неуверен и немногословен, что, согласитесь, с образом ЭИЭ не вяжется. Хотя и резко выраженным интровертом он тоже, пожалуй, не был».

   Что же касается М. Цветаевой, то известный биограф-цветаевед Анна Саакянц писала о поэтессе так: «Изображение людских страстей достигали моментами у нее истинно шекспировской силы, а психологизм, пронзительное исследование чувств могли быть сравнимы с плутанием по лабиринту душ человеческих в романах Достоевского. Именно поэтому Цветаевой, как она утверждала, Достоевский в жизни «не понадобился».

   Марина Цветаева была — человеком, у которого ум уже от природы был предрасположен к тому, чтобы стоять — воспользуюсь образным выражением Св. Отцов — в сердце, а не в голове ( но это, разумеется, относится только к духовно развитым представителям этого социотипа, так как данный Богом талант надо еще раскопать и раскрыть). Ибо в случае, когда ведущая первая функция представлена этикой отношений (R), а вторая — с помощью которой она в основном и реализуется в мире — интуицией возможностей (I), то это буквально означает — УМНОЕ СЕРДЦЕ, способное мыслить без мысли и видеть без глаз. «Самого главного — глазами не увидать», — эта фраза А. Сент-Экзюпери, ставшая крылатой, точна тут как никогда.

   «Она была каким-то Божьим ребенком в мире людей. И этот мир ее своими углами резал и ранил», — так написал в воспоминаниях о ней Роман Гуль. Сравним с фразой из другой моей статьи о М. Цветаевой: «Детство у Цветаевой — это не место и не время, а способ существования души — единственного подлинного отечества на Земле. Это — ее четвертое измерение».

   Еще цитата из моей статьи: » Как тут не вспомнить ненависть к гимназиям и ее неспособность долго в них удерживаться вроде бы никогда не «тупившей», с 6-ти лет писавшей стихи и с 10-ти — дневники Цветаевой и ее собственное признание, что она была «в детстве такая несообразительная, недогадливая» («Пушкин и Пугачев»). («Ибо сыны века сего догадливее сынов света в некотором роде». (Евг. от Лк, 16:8). А также учительскую подпись под первым французским сочинением: «Чрезмерное воображение и слишком мало логики», которую она не забыла и даже упомянула в анкете, присланной ей Пастернаком. Наводят на размышления и ее нелады с точными науками».

   Весь этот защитно-дуально-штирлецевский каркас в Марине Цветаевой (на мой взгляд, некоторые люди на соционических формумах ошибочно относят Цветаеву к социотипам типа Штирлиц, Жуков или Максим, потому что видят в ней поверхность — сильного и энергичного экстраверта) — защитно-компенсаторный (но дело тут не только в в выдающихся компенсаторных способностях выдающихся людей). У человека была слабая деловая логика, слабая деловая интуиция, он с трудом ориентировался в пространстве — по незнакомым улицам не мог ходить без провожатого. Он не мог вовремя — в житейском смысле — распознавать кто есть кто и что есть что. Распознавал все задним умом (ну ясное дело, впереди ведь у таких людей — ум не в голове и зачастую плетется позади всех). Вынужден был играть роль сильного человека, тащил на себе семью, включая годами не работающего мужа. С бытом совершенно не справлялся. (Дети его не понимали, когда просил помочь, думали, что он их в Золушек хочет превратить, а то и сами низводили ее до уровня Золушки-обслуги). Шел от всего этого вразнос, становился дерзким, не мог терпеть критику ничего не понимающих людей, а понимающих — не было почти ни одного.

   Порой превращался в своего конфликтера Жукова ( на одном соционическом форуме в теме о гипотетической возможности применения соционики при диагностики психозов высказано предположение, что накануне болезни измученный стрессами человек становится похожим на своего конфликтера; конфликтером же Достоевского является Жуков, а если он выходит в этом за черту, то психика его раскалывается и его можно порой увидеть спорящим и сражающимся в галлюцинациях со своим конфликтером (человеком с чертами СЛЭ (Жукова), общение с которым Достоевскому противопоказано в силу противоположности их жизненных установок).

   Порой в него вселялись бесы-комплексы собственного подсознания (Тени) и он способен был, превращаясь в ненавистного ему «мужчину» — Жукова ( ЛСЭ Жукова еще иногда называют типом идеального земного мужчины — наиболее мужественного в биологическом смысле) и конфликтуя с самим собой, проецировать свой ненавистный детский образ на собственного невинного ребенка, который от природы был заторможен в развитии, деловой логики не имел, зато был восхитительно-музыкален — все время что-то пел. И он этого ребенка — себя — хотел истребить. И неосознанно истребил — отсутствием любви и понимания, силовым прессингом, который способен «придавливать» креативность, способности — в развивающемся ребенке социотипа Достоеский, к которому, по-видимому, принадлежала младшая дочь поэта Ирина, умершая в силу ряда трагических причин — в подмосковном приюте в возрасте четырех лет.

   Достоевский ополчался против Достоевского.

   Все эти процессы в бессознательном превосходно описал философ и социолог Александр Дугин в своей статье «Археомодерн» в приложении к русскому человеку и России.

   Только не надо так пристально вглядываться в механику его структуры — так его можно только сломать, ведь сердце — это не игрушка. «Умом Россию не понять — в Россию можно только верить». Что практически и делают поклонники Марины Цветаевой, веря в Цветаеву вопреки всему.

     На православном форуме в Сети, где я открыла тему об отношении Марины Цветаевой к дочери Ирине в свете учения Св. Отцов, поднялась несусветная драка. Прокуроры и адвокаты Цветаевой опьянено рубились друг с другом.

     Время от времени туда выходила женщина, которая произносила — выкрикивала, правильнее сказать — только одну фразу: «Грешница, но святая!».

     Да! Это парадокс. Но он всего ближе к Истине.

   Ибо отражает НЕ ТО, НАСКОЛЬКО ЦВЕТАЕВА ПРИБЛИЗИЛАСЬ К ИДЕАЛУ СВЯТОСТИ, ТО ЕСТЬ БОГОПОДОБИЯ (она могла и безвозвратно пасть на этом Пути), А ТО — НАСКОЛЬКО БЛИЗКА БЫЛА — К НЕМУ ОТ РОЖДЕНИЯ.

    То есть мы имеем случай очень трудного, мучительного духовного Пути с многочисленными скорбями и падениями, Пути, в чем-то напоминающем путь Родиона Раскольникова ( тоже, кстати, «Достоевского»).

   Чем характерен этот путь? Тем, что человек и на краю бездны — задается самыми последними вопросами бытия и не согласен, не может смириться с экзистенциальной пустотой существования того обезбоженного мира, каким обычно удовлетворяется средний человек. Можно сказать, что в его психике уже от природы — нет в активном обороте функций, которые можно бы было использовать для наслаждения этим миром (миром страстей и похотей). Странное, на первый взгляд, утверждение — о человеке, который так сильно отдавался страстям. Однако, внимательно вчитавшись в произведения, письма, дневники Цветаевой, нельзя не заметить, что первичными для Марины Ивановны были, по образному выражению И. Кудровой, другие страсти — «СТРАСТИ ДУШИ». А тот пламень земных страстей, в котором варилась, ища Исхода в Вечность, ее душа — рождался от пламенной жажды Высшей Правды и страшного мученичества от невозможности вырваться из самозамкнутого круга ЧЕЛОВЕКА ГРЕШНОГО, которым, как уже было сказано выше, являемся все мы.

   «Ибо не понимаю, что делаю, потому что не то делаю, что хочу, а что ненавижу — то делаю…» Не всем из нас от этого — так мучительно больно, не у всех у нас от природы — словно нет кожи. Цветаева напишет в письме к Александру Бахраку: «Мне больно, понимаете? Я ободранный человек, а Вы все в броне. У всех вас: искусство, общественность, дружбы, развлечения, семья, долг, у меня, на глубину, ни-че-го. Всё спадает, как кожа, а под кожей — живое мясо или огонь: я — Психея. Я ни в одну форму не умещаюсь — даже в  наипросторнейшую своих стихов! Не могу жить.  Всё не как у людей… Что    мне делать — с этим?! — в жизни».

   В cлучае углубления болезненно чувствительности такой человек может превратиться в строгого самурая из стихотворения-песни Ирины Богушевской «С тобой, с тобой» — крайне интровертированного, замкнутого в своем собственном мире человека с разлаженной социальной адаптацией.

Днём

я строгий самурай

с отточенным мечом,

и мне не нужен рай,

мой Бог, мой долг,

мой долг, мой дом -

никто не виноват,

что мне так грустно в нём…

И днём

я вновь сожгу мосты,

канаты обрублю,

зажав в зубах своё «люблю»,

станцую пред тобой

очередной канкан, -

никто не должен знать,

как тяжек мой капкан…

А ночью,

когда душа летает

и делает, что хочет,

пока я засыпаю, -

она летит туда, где свет,

туда, где ты, моя любовь.

И никаких преград ей нет -

что ей тот меч и тот запрет?

И вот я вновь

с тобой, с тобой, с тобой…

С тобой, с тобой, с тобой…

С тобой.

С тобой.

Днём

уже который год,

как тот учёный кот,

всё по цепи кругом, -

вот круг, вот цепь,

мой долг, мой дом, -

никто не виноват,

что мне так грустно в нём…

И вот

я строгий самурай

с отточенным мечом,

и мне не нужен рай,

и сожжены мосты,

и больше не болит,

на каждый выдох «ты» -

есть клавиша «delete»…

А ночью,

когда душа летает

и делает, что хочет,

пока я засыпаю, -

она летит туда, где свет,

туда, где ты, моя любовь.

И никаких преград ей нет -

что ей тот меч и тот запрет?

И вот я вновь

с тобой, с тобой, с тобой…

С тобой, с тобой, с тобой…

(Ирина Богушевская «С тобой, с тобой»)

   Все это очень похоже на поведение героини «Поэмы Конца» М. Цветаевой, и вообще — на поведение по жизни ее лирической героини. Так вынуждена вести себя героиня с мало что понимающими в ней, да и в самих себе, людьми. С теми, кто не видит своего Другого — того, «каким его задумал Бог и не осуществили родители» (М. Цветаева). И ей на внешнем плане приходится играть роль «строгого самурая», «наставника», «учителя», да так, что порой даже поворачиваться к нему спиной и уходить, чтобы любить теперь только издали, страшно тоскуя и мучаясь.

   Приведу обширные выдержки из работы С. Лютовой, которая тоже считает М. Цветаеву интровертом:

   «»Словно о себе она тосковала, с такой страстью вжилась она в судьбу Наполеона! <…>

   Она просто не жила своей жизнью»123. «Своя жизнь»?! — мел ветер в столбе апрельской пыли

   горстку бумажек по Козихинскому переулку, подгонял девочку с Патриарших прудов домой.

   «В небесах фиолетово-алых // Тихо вянул неведомый сад» (I, 66).

   Каждый день так: медленно бредешь домой «В тоске вечерней и весенней. // И вечер

   удлиняет тени, // И безнодежность ищет слов» (I, 202). Вот узкая комнатка-пенал приняла

   тебя в свои сумеречные объятия, и лень зажигать лампу, а «В сердце, как в зеркале, тень, //

   Скучно одной — и с людьми…» (I, 73). Как «раздражают вечный шум за дверью, звуки

   шагов, <…> собственное раздражение — и собственное сердце» (VI, 42). «Хочется плакать

   <…>. В жгут // Пальцы скрутили платок» (I, 74). Как » <…> измучена этими длинными

   днями // Без заботы, без цели, всегда в полумгле…» (I, 97)! Портреты братски устремили со

   стен взгляды Наполеонов, в них одних обычно жизнь и спасение! Но сейчас предательски

   пробужденная хандрой душа скорбно отворачивается: все прошло, прошло, все теперь лишь

   мертвые краски! Комната обмана… Пустая комната!

   А завтра — люди, и смех, и глупые шутки, и «дружеские излияния», и повторение вс?

   той же истории от начала: «Я улыбалась, говорила: «Да-да… Неужели? Серьёзно?» Потом

   перестала улыбаться, перестала вскоре отвечать: «Неужели?» — а в конце концов сбежала»

   (VI, 45)… И до конца: «Мне почти со всеми — сосуще-скучно и, если «весело», — то <…>

   чтобы самой не сдохнуть. Но какое одиночество, когда, после такой совместности, вдруг

   оказываешься на улице, с звуком собственного голоса (и смеха) в ушах, не унося ни одного

   слова — кроме стольких собственных!» (VII, 704).

   Скука, безумная скука душевного одиночества! Хоть выдержать бы его с честью, но

   нет: весь день отвечаешь шуткой на шутку, болтовней на болтовню, задирают -

   огрызаешься, отбиваешь все поползновения домашних очередной раз вторгнуться в твою

   комнату-крепость. Захлестывает, увлекает рутина повседневности. И какая усталость, какое

   же раскаяние под вечер: «Я могла бы уйти, я замкнуться могла бы… // Я Христа продавала

   весь день!» (I, 129). Душат слезы досады на собственное бессилие и на всех родных, вновь

   втянувших в унылый хоровод обыденности! » <…> жизни я не хочу, где вс? так ясно, просто

   и грубо-грубо!» (VI, 47). «Своя жизнь»?! Вот она — скука и терзания гордости, вечно

   упрекающей тебя в ничтожестве: сама предаешь свои «лучшие сны».

   Гордость будет мучить до тех пор, пока Цветаева не убедится в невозможности полного

   отшельничества в миру. И тогда само это «христопродавство» обернется формой

   отшельничества, надежной маской, двойником, подменяющим на людях ту, что давно

   укрылась в глубинах своей души: «Мой отрыв от жизни становится вс? непоправимей. <…>

   Свидетельство — моя исполнительность в жизни» (VI, 249), — писала тридцатитр?хлетняя уже

   Цветаева. » <…> в жизни я лжива (то есть замкнута, и лжива — когда вынуждают говорить)»

   (VII, 64). В юности Цветаева еще стремится пробить стены, огораживающие сердца друг от

   друга. Но это оказывается невозможным» ( Светлана Лютова ).

   Ранняя Цветаева, еще не игравшая — так явно, как это развернулось в дальнейшем, — в сильную личность, смотрится как человек, практически не живущий «снаружи», а только притворяющийся — чтобы не умереть от скуки и тоски — находящимся во внешем мире, с внешними — не умеющими общаться ДУШАМИ — людьми — людьми, не думающими о том, как поверхностна их жизнь и как поверхностно их общение, как поверхностна жизнь НА ПОВЕРХНОСТИ — вне Бога, обитающего в клети собственного Сердца и одного только и способного, повернув людей лицом друг к другу, свести их душами. Позднее она с горечью напишет с глухой, вызывающей жалобой дорогому ее сердцу молодому критику А. Бахраху:»«Имейте в виду, что я слепа, глупа и беспомощна, боюсь автомобилей, боюсь эстетов, боюсь домов литераторов, боюсь немецких Wohnungsamt-ов [1], боюсь Untergrund-ов [2], боюсь эсеров, боюсь всего, что днем — и ничего, что ночью.

 (Ночью — только души! И дyхи! Остальное спит.)

 Имейте в виду, что со мной нужно нянчиться, — без особой нежности и ровно столько, сколько я хочу — но неизбывно, ибо я никогда не вырастаю.

 Словом, хотите ли Вы быть — собакой слепого?!. <…> /Единственная отрава, которой я Вас отравлю, это — живая человеческая душа и… отвращение ко всяким другим отравам!».

    Выход Цветаева находит в творчестве. Белый лист бумаги становится для нее — идеальным образом для проекции на нее собственной Души, но не своего преходящего, индивидуально-биологического Эго, а Души — как той самой врожденной МАТРИЦЫ, Души, как ПЕРВООБРАЗА, как ЦЕЛОСТНОСТИ, как ОБРАЗА БОЖЬЕГО.

   Вот как — нащупывая интуитивно слова для выражения внутреннего экзистенциально-эмпирического и экзистенциально-метафизического опыта и создавая для его адекватного восприятия и передачи личную мифологию — пишет она об этом в своих Записных Книжках:

   «Я никогда не напишу гениального произведения,— не из-за недостатка дарования — слово мой вернейший слуга, по первому свисту здесь — нет, и свистеть не приходится,— стоит и смотрит <пропуск одного слова> — не из-за недостатка дарования ни внешнего ни внутреннего — а из-за моей особенности, я бы сказала какой-то причудливости всей моей природы. Выбери я напр<имер> вместо Казановы Троянскую войну — нет, и тогда Елена вышла бы Генриэттой, т. е. — мной.

   Не то, что я не могу оторваться от себя, своего, что ничего другого не вижу,— вижу и знаю, что есть другое, но оно мне настолько меньше нравится, я — мое — мой мир — настолько для меня соблазнительнее, что я лучше предпочитаю не быть гением, а писать о женщине XVIII в. в плаще — просто Плаще — себе».

   Ее поэтическое творчество является идеальным энерго-информационным продуктом внутренней экзистенции, которую она ощущала и интегрировала из глубин своей личности, проецируя на образы конкретных — любимых и нелюбимых — людей и черпая энергию из чрезвычайно разнообразной и насыщенной, спрессованной, сжатой в обычном состоянии и посему дающей порой при выражении упругую, мощную от долгого сдерживания силу и глубину, эмоциальной сферы ( этика эмоций (Е) — проходит у ЭИИ — по сильно развитой 7-ой функции, связанной с блоком ИД (индивидуальным бессознательным, фрейдовским «Оно»). Кроме того, в поэзии Цветаевой неуемно бушевали энергии архетипов коллективного бессознательного,  дающие дополнительный спектр.

   Но остановимся пока на проекциях. Рассмотрим их.

   Приведу еще один отрывок из работы С. Лютовой:

   «У Цветаевой доблестная амазонка, атаманша, на уровне личного бессознательного

   преломляется в теневой образ «Маленькой Разбойницы», драчливой, деспотичной и

   вороватой, известный нам по воспоминаниям недоброжелателей М. Цветаевой и по

   некоторым её собственным записям (например, НЗК1, 272).

   В то же время «бедная женщина» Федра — мачеха, материнский монстр коллективного

   бессознательного — трансформируется в образ иного рода «бедной женщины» — тревожной

   матери и непрактичной хозяйки, столь печально составивший львиную долю обыденного

   имиджа Марины Ивановны.

   Будучи интегрированным в эго-сознание, вс? опять становится на свои места: образ

   «сильной женщины» вновь обретает позитивный оттенок, черты же бытовой

   неприспособленности с самоироничным клеймом Цветаевой «Коробочка» (гоголевская)

   осознаются как теневые, постыдные».

   В переводе на язык соционики, базирующейся — повторим это еще раз — на глубинной психологии К. Г. Юнга, это означает, что у ЭИИ (Достоевского) помимо Эго и его представлений о самом себе, в виде Персоны, помимо сознательной части личности, есть еще и противоположная ей — бесознательная часть, куда вытеснены слабо развитые, но тем не менее, невидимо вкрапленные в психику образования. Таким образованием у Достоевского может стать теневой образ «Маленькой Разбойницы» из сказки Андерсена, которую типируют как главного противника и конфликтора Достоевского — ЭСЭ (Жукова), с его сильно выраженной силовой сенсорикой, направленной на достижения и удовольствия материального плана.

   Образ же воительницы Царь-Девы, доблестной Амазонки — покрывает, прикрывает тревожную, непрактичную, плохо справляющуюся с самыми разнообразными стрессовыми ситуациями «слабую» женщину.

   Помимо женских фигур с психологически-архетипической нагрузкой, представляющих Аниму (Женскую ипостась ),  служащих для подпорки и развития личности, в творчестве М. Цветаевой представлены и мужские фигуры, имеющие аналогичное значение и сязанные с архетипической фигурой Анимуса (Мужскай ипостасью). Все мужские персонажи восходят в цветаевской поэзии к двум главным фигурам — Красному Всаднику (Гению) и Белому всаднику (Герою). Две другие фигуры — Героя как идеального мужчины и Учителя (Мудрого Старца) — как справедливо отмечает С. Лютова, выражены слабо и схематично.

   На мой взгляд, фигуры Белого и Красного всадников — символизирующие в высшем, трансцедентальном проявлении противоположные аспекты ДУХ А (психопомпа в аналитической психологии — проводника души — с помощью которого индивидуум осуществляет самопознание и приобщается к духовно-религиозным аспектам жизни) — и составляют главную коллизию центрального мифа, который проходит через жизнь и судьбу поэтессы. Это и есть миф о Герое и Драконе, Св. Георгии и Змие-искусителе. А правильнее сказать, это есть центральный евангельский сюжет, проходящий по линии раскола души современного человека, выросшего на европейской культуре — сюжет о Христе и Антихристе.

   В православной святоотеческой традиции бытуют представления о том, что спасение души начинается с обнаружения в себе — бесов… Более того, человек, который не увидел своей Тени, не встретился с ней взглядом и не прошел сквозь нее, подвергаясь многочисленные искушения злом, отвергая их и интегрируя тем самых добро — не может в полной мере считаться полноценной личностью. Ведь по словам св. Феофана Затворника, «большинство людей подобны стружке, свернутой кольцом вокруг собственной пустоты». Комментируя это высказывание святителя, митрополит Антоний Сурожский писал: «»Большинство людей подобны древесной стружке, свернутой кольцом вокруг собственной пустоты». Если у нас достаточно честности, мы должны признать, что это очень адекватное описание того состояния, в котором практически все мы находимся.

   Тут мы должны пересилить свой ужас и сказать: «Нет, я не отступлюсь, я дойду до точки, когда самая эта мука побудит меня к тому, чего неспособна достичь добрая воля». И действительно, наступает момент, — момент отчаяния, тревоги и ужаса, который заставляет нас обратиться еще глубже внутрь и вопиять: «Господи, помилуй! Господи, я гибну — спаси!» Мы обнаруживаем, что в нас нет ничего, что могло бы дать жизнь, или, скорее, что есть жизнь; всё, что мы называли жизнью, принимали за жизнь, было снаружи, а внутри не было ничего. И мы смотрим на эту пучину небытия и чувствуем: чем больше мы в нее углубляемся, тем меньше от нас остается. Это мгновение опасное, это мгновение, когда нам надо остановиться, задуматься, всё взвесить. Это момент, когда мы достигли первого пласта глубины, того, где в нас зарождается способность стучать в дверь. На том уровне, где мы просто отдыхали от своего ближнего, раньше чем начали скучать, на уровне, где нам просто скучно, а затем и обидно от того, что мы скучаем, на уровне, где мы ёрзаем и тревожимся, а потом приходим в смятение, нам еще нет причины звать и вопить от отчаяния, переполняющего наш ум, наше сердце, нашу волю и наше тело чувством, что если только Бог не придет — я погиб, надежды нет, ибо я знаю, что если я и вынырну из этой бездны, то снова попаду в область призрачной, отраженной жизни, но не жизни реальной. Здесь же — момент, когда мы можем начать стучать в дверь, которая еще закрыта, но за которой — надежда, та надежда, которую Вартимей, слепец у врат Иерихонских, пережил из глубины своего предельного отчаяния, когда мимо проходил Христос».

   «Держи свой ум во аде и не отчаивайся», — кратко сформулировал этот послыл Старец Силуан Афонский. О том же пишет в своей книге «Собирание Себя» современный российский философ-религиовед Г. Померанц: «Наша душа после в посмертии оказывается перед выбором, — или огонь просветления, котоpый кажется душе обжигающим, страшным — или нечто вpоде болотных огоньков, котоpые влекут ее в стоpону. И, как правило, душа выбирает эти болотные огоньки и не идет навстречу сжигающему огню просветления. Думаю, что об этом говорил в одной из проповедей митрополит Антоний Блюм, из ныне живущих христиан человек, я думаю, самого глубокого духовного опыта и большой интеллектуальной смелости. Он очень самостоятельно толкует многие предметы. В одной из проповедей он говорил, что вообще невозможно попасть в рай, не пройдя через ад. И даже то, что Хpистос после смерти проходил через ад, Антоний Блюм рассматривает не как «инспекторское посещение», а как некое, хотя краткое, прохождение через очищающий огонь».

   Первый опыт прохождения сквозь испытание Огнем М. Цветаева пережила еще в раннем детстве, встретившись в проекциях своего подсознания с персонажем, который выхватывает ее из сферы ее индивидуального «болота» , где водятся «утпленники» на на руках которого она взлетает во сне на небо. Это — Упырь. Или детский игрушечный Черт, преображающийся в фантазиях маленькой Муси — в маленькое чудо. Детский Черт — живая оппозиция мира внутренней Пустоты еще ничем, кроме любви и музыки, не наполненного сердца ребенка — внешнему миру житейских страстей с его призрачной полнотой бедумной механической активностью. Это мертвое, стоячее время, символизировал для нее метроном на рояле, за которым девочка вынуждена была проводить лучшие часы своего дня: «Щелк метронома… Есть в моей жизни несколько незыблемых радостей: не идти в гимназию, проснуться не в Москве 19-го года и не слышать метронома. Точно по мою душу идет этот звук! Кто-то стоит над твоей душой, и тебя торопит, и тебя удерживает, не дает тебе ни дохнуть, ни глотнуть, и так же будет тебя торопить и удерживать, когда ты уйдешь, — один в пустой зале, над пустым табуретом, над закрытой рояльной крышкой, — потому что его забыли закрыть — и доколе не выйдет завод. Неживой — живого, тот, которого нет, — того, который есть. А вдруг завод — никогда не выйдет, а вдруг я с табурета — никогда не встану, никогда не выйду из-под тик — так, тик — так… Это была именно Смерть, стоящая над душою, живой душою, которая может умереть — бессмертная (уже мертвая) Смерть. Метроном был — гроб, и жила в нем — смерть». (М. Цветаева «Мать и музыка»).

   У поэта Марины Цветаевой была очень странная мать. Она была тоже своего рода поэтом — любила все самое возвышенное и романтичное, была прекрасным музыкантом, любившим в рассеянно-мечтательном одиночестве музицировать за роялем и невольно транслирующим в душу жадно следившей за ее звуко-движениями дочери невыразимо-прекрасную Музыку. Кроме того Мария Александровна Мейн — мать Марины Цветаевой — хорошо понимала что такое долг, честь и совесть, самоотверженно помогала мужу И.В. Цветаеву — будущему основателю нынешнего Музея Изобразительных Искусств им. А. С. Пушкина — собирать его бесценную коллекцию. Это она горячо и неуклонно учила детей плыть против течения всего пошлого и больного в мире людей. И это она же странным образом одновременно плыла против течения жизни собственной дочери, как и собственный ее отец в свое время плыл против течения ее жизни, переориентировав ее с поисков жизни в любви на жизнь в долге. Эта талантливая женщина мужественно боролась во все раннее цветаевское детство против течения естественной жизни в собственной дочери. Потому что ВСЕ ТАК ПОСТУПАЛИ — и отцы, и прадеды, и прапрадеды.

   Она сажала маленькую Марина на высокий стул перед роялем, ставила на него безжалостно отмеряющий пустые и холодные секунды метроном и обязывала по четыре часа в день отыгрывать скучные гаммы — по два часа утром и по два часа вечером, а бумагу и перо, к которым тянулись руки будущего поэта, безжалостно отбирала, едва завидев на листке поэтические каракули. Достоинств в дочери она словно бы не замечала, а на малейшие шероховатости в характере и развитии ребенка реагировала широким сногсшибательным презрением.

   Ее манеры в обращении с Мариной невольно копировала — очень неприятно и карикатурно — и маленькая Ася — младшая сестра Марины.

   Собственная мать — первый защитник и проводник в мир людей — от которой зависит все твое будущее — то, с какой стороны ты в первую очередь этот мир воспримешь — превращалась на глазах дочери в Снежную Королеву.

   Так в жизни Цветаевой появился Черт. То есть «Бог-Черт» — как называла его маленькая Муся, отказываясь в своей детской неискушенности развести по разные стороны цельности эту сомнительныю с точки зрения ее православного окружения двуликую фигуру, который взял и вывел ее однажды к «Памятник-Пушкину», на большую, но одинокую дорогу, подальше от всех этих Снежных Королев. (Как о том поведано в ее автобиографической прозе, и в частности в рассказе «Черт»). Он являлся маленькой девочке в ее грезах о спасителе из жуткой каторги повседневности в виде гладкого черного дога — Черной Собаки. Собачий дог-бог уводил ни в меру привязчивую, ответственную и способную на самоотверженность девочку («Если Бог сделает это чудо — оставит Вас в живых, я буду ходить за Вами, как собака.», — напишет она позже на фронт мужу и клятву свою сдержит) в Жизнь от смертоносного долга без любви — в любовь без ложного долга — долга служить другим людям ценой убийства своего внутреннего ребенка, своей божественно-чуткой души.

   Однако в детской психике все-таки произошел надлом и иногда Бог-Черт уходил и словно из-под земли у взрослой уже поэтессы вдруг выскакивал его перевертыш — Черт-Бог (то есть сам Черт) , который наиболее наглядно отражен в фигуре Молодца из одноименной поэмы.

   Ибо мать должна быть матерью, а не Снежной Королевой, Бог — Богом, а не Чертом, друг — другом, а не предателем, Белая Собака — Белой, а не Черной Собакой, а Черная — Черной, а не Драконом.

   А то и другое вместе — это лишь временный компромисс и затянувшись, он очень плохо отстреливает. И тогда действительно появляется Дракон. А еще Дракон появляется, когда человек застоялся, ведь Жизнь — это своего рода Дорога цвета Собаки.

   Цветаева была ЖЕРТВОЙ духовного садизма. И стала потом по жизни не только заботливой, но и в некоторые моменты странной, страшной, пугающе-преображающейся матерью. Именно потому что была БОЛЬНЫМ РЕБЕНКОМ, БОЛЬНОЙ ДУШОЙ, душевная чистота и таинственная связь с Психеей у которого иногда затмевалась.

   Вы слышали такое выражение: «Убивший Дракона (Черта) сам становится Драконом (Чертом)?». Так вот, Черта убить нельзя — его можно только полюбить, что мудро прочувствовала своим детским сердцем знающая все от века Цветаева и запечатлела в своем рассказе «Черт». Полюбить — это и значит убить. Актом Любви его можно вернуть под крыло Бога-Черта.

   Детский цветаевский Бог-Черт — это благой, мудрый, нелукавый Бог — взамен прибитого гвоздиками к стенам церквей Черта-Бога, именем которого людей ведут на распятия, и именем которого распяли Христа.

   А убить Черта — это, стало быть, и не полюбить, и не убить.

Вы можете сказать: «Христос тоже как сын плотника был обижен жизнью, но не взрастил в себе Черта».

Вот если бы и он взрастил в себе Черта, то это уже был бы не Бог, а — Черт-Бог…

   И если спросить меня, то Христос затем на Землю и пришел, чтобы развести Бога и Черта в разные стороны, а для этого их иногда надо свести вместе и хорошенько стукнуть лбами, так чтобы искры посыпались. Но это — для любителей дзен. А для менее эксцентричных людей вполне доступен более мягкий путь, — и его наглядно показывает Христос. Он показывает, какая у людей несусветная путаница с пониманием того, что есть что и кто есть кто. Вплоть до того, что то, что для мира безумие, для истинного христианина — и ум, и жизнь. Причем путаница эта не только в уме, но и на уровне глубинных установок подсознания, на уровне комплексов, на бессознательном уровне. И если бы мы контролировали свое бессознательное, то было бы все проще простого: «Уверовал, покаялся, исцелился. И — никаких тебе больше чертей». А вместо этого, как не пытаешься и веровать, и каяться, а нет-нет, да и сработает сидящая в глубинах психики архаичная модель: «Выпил, украл, в тюрьму».

   К примеру, у поэта Сергея Есенина тоже был свой Черт. И назывался Черным Человеком. Который даже стал персонажем его одноименной поэмы. Он являлся к поэту Есенину как милиционер и говорил, что вовсе он не чистый и красивый поэт Есенин, а мошенник и вор, забулдыга и скандалист. И несмотря на то, что в словах его была доля истины, он являлся к гражданину Есенину не для того, чтобы ему эту долю донести и заставить покаяться, а для того, чтобы уверить, что поэт Есенин и вправду мерзавец, а не чистый и светлый за минусом «доли истины» человек — уверить, что Отцу небесному такой человек безынтересен. В петлю Черный Человек норовил его сподвигнуть. И — сподвигнул.

   Как часто в суждениях о людях мы следуем за логикой такого вот Черного человека.

   И торопимся осудить без всякого духовного рассуждения ту же Цветаевой за странную холодность, проявленную к младшей, отстающей в развитии дочери Ирине, которая погибла в возрасте четырех лет во многом из-за того, что ее некому было любить.

   Из писаний религиозных подвижников следует, что когда человек движется к Свету, то Тень его не хочет двигаться к Свету и тогда он должен обернуться и встретиться глазами, лицом к лицу со своей Тенью.

   С такой встречи и начинается правильный духовный путь. Это — тонкая работа со своим бессознательным, способы которой в иносказательно-образной форме описывают древние христианские монахи. И бедные поэты, бессознательно вставшие на глубинно-религиозный путь, но искусством духовной брани не овладевшие, практически обречены на гибель.

   В их случае срабатывает модель уклонения с правильного религиозного пути в прелесть (так называют в святоотеческом предании неправильный, горделиво-самонадеянный путь). Схема ее такова: «Сначала приходят ангелы света (а по сути — демоны в личинах ангелов) и рассказывают про твою хорошесть и талантливость, про хорошесть и божественность мира, потом — демоны без всяких личин и поступают с точностью наоборот — выставляют и тебя, и мир полным мерзавцем. И — наконец, являются духи, которые предлагают низринуться в пропасть, убить себя.

   А ведь когда уже дело дошло до того, что уже прямо — УБИТЬ СЕБЯ, или всего лучше — чуть раньше, когда ты понимаешь, как много в тебе плохого, а порой и мерзкого, несмотря на то, что мерзкие демоны конечно заметно преувеличили — это РАЗВИЛКА, за которой поворот направо — вверх, ко Христу, или поворот налево — вниз, в пропасть.

     Но одновременно те же поэты — могут стать для нас СТАЛКЕРАМИ — - вытягивающими нас из «болотного» тления и уносящими на руках к небу первому — кишащему духами сомнительными, требующими испытания. Увы, (а может быть к счастью), путь этот весьма нелегок, его прокладывают методом проб и ошибок.

   Г. Померанц пишет: «»И если говорить о пути масс, то это путь от грубости к пошлости. Если же говорить о пути Гадких Утят, то это путь от тоскующей бездуховности к обретению духовной глубины. Исходный пункт в нашем обществе — это тоскующая бездуховность. И эта тоскующая бездуховность, эта жизнь серого цвета,- она и вызывает стремление к какому бы ни было свету. И если сперва увлекает «огнь ал», то это не прямое зло — его просто надо понять как несовершенную форму все-таки света. Потому что полная опустошенность, такая серость, скука — это именно то, что заставляет действовать не естественным страстям, а страстям извращенным. Масса убийств и насилий совершается просто со скуки, чтобы как-то выйти из этого состояния серости. Когда играют в карты на человеческую жизнь, потому что скучно очень. Так лучше бы все-таки человек волочился бы за девушками самым примитивным способом. Это все же лучше, чем играть в карты на человеческую жизнь.

   Таким образом, и элементарные человеческие стpасти, самые примитивные, и то, что Цветаева назвала «огнь синь», т.е. огонь слепого романтического вдохновения, куда бы ни повел, — это все-таки с уровня бездуховности некий путь в глубину. И этим он нас и может захватить. Но только когда движутся с закрытыми глазами, есть много шансов попасть в тупик. Или за счет подмены бытия обладанием, так сказать, тупик Люцифера, или через пену на губах в боpьбе за высокое, но недостаточно глубоко понятое. И если Люцифер — символ первого тупика, то, пожалуй, тот упрощенный Георгий Победоносец, котоpый украшает знамена наших патриотических сил, символ второго, т.е. змееборец, превращающийся в змея. Ярость битвы в боpьбе за то, что им кажется добром — становится началом нового зла. Я все это к тому, что даже к злу необходим экологический подход. Экологи показали, что даже волки (в сказках они — дурное начало) вовсе не так уж плохи. Для равновесия леса и волки нужны. И поэтому идея о том, что какое-то зло можно полностью ликвидировать — это страшно опасная идея. Это именно идея, родившаяся с пеной на губах. Эллиот, английский поэт, драматург, мыслитель, в своих лекциях к побежденной Германии, котоpые передавались по радио, а потом вышли отдельной книгой в 1948 году в Лондоне, называвшейся «Заметки о культуре», писал: «Идея ликвидации врагов — одна из самых больших ошибок современности. Счастлив тот, кому попался по доpоге истинный друг, но счастлив и тот, кому попался достойный и великий враг». Только в понимании врага, как партнера, котоpый просто иначе видит истину, если дело дойдет до духовного спора, и в понимании противника своего как партнера, котоpый видит с другой точки зрения этот предмет, — только так мы придем к подлинному добру, а не к тому, чтобы ликвидировать своих врагов.»

    В поэмах «На красном коне» и «Молодец» — отражена трансформация необычайно-впечатлительной, стеснительной до болезненности Маруси, не способной изменить долгу и — главное — любви, побуждающей ее пуще всякого страха добросовестно извлекать гаммы из ненавистного пианино подобно трудящейся над бесполезными работой Золушке, столь же добросовестно исполняющий прихоти вздорной мачехи — из девочки — в одухотворенную женщину-воительницу, женщину-Амазонку, которая в своих таинственных глубинах не теряет своей прекрасной, пленительной слабости — слабости Аленького цветочка, но порой вынуждена этот цветок в себе временно скрывать либо нечаянно терять, разлучаясь с ним, как Герда с Каем, холодом Снежного Королевства и льдом красного пожара страстей. Это — воистину адское пламя и оно не греет, а прожигает до глубины души, рискуя добраться до самого сердца, которое вот-вот выронит самое главное — то, чего не увидать глазами…

   Сюжет обеих поэм — восходит к классическому фольклорному сюжету о Красавице и Чудовище. Наряду со «Снежной Королевой «Аленький цветочек» С. Аксакова был одной из любимых сказок Цветаевой. И трансформация, сквозь которую предстоит пройти Маруси, для обыденного сознания воистину страшна.

   В поэме «На красном коне» — сам Всадник-Пожар. Он, говоря образно, предлагает героине оставить отца и мать и идти за собой, оставив мертвецам — хоронить своих мертвых. Он поджигает Дом как УБЕЖИЩЕ, как пристанище ложно понимаемого долга и Маруся принимает этот акт с восторгом. Она очарована всадником. Но он предлагает, как истолковывает этот момент С. Лютова — страшный, но необходимый закон сублимации, закон взросления, предлагаемый и психоанализом: «Убей — освободи любовь». Убей себя — прежнюю, не щадя в становлении своей индивидуальности никого на этом свете.

   Но беда в том, что в этом случае героине предстоит расстаться с самым дорогим, что есть в ее сердце — с Аленьким цветочком, который символизирует тут кукла.

   Выхватив из пылающего пожаром Дома куклу, о которой Маруся успевает вспомнить в самый последний момент, Красный Всадник власто отчеканивает:

   » — Я спас тебе ее — разбей, — освободи любовь!». Но сердце огня — снег… Он может таять, но не способен убивать…. И если адское пламя — это лед и пламень, то снег — это нежность, ключ — к Божественному Ребенку внутри.

   И вот перед нами разворачивается, подключаясь к сюжетам двух прежних сказок, еще и лейтмотив Золушки из одноименной сказки. Это при том, что Золушка считается в соционике наиболее чистым среди литературных героев воплощением женской ипостаси соционического типа ЭИИ (Достоевского). Муся, чувствовавшая себя в своей семье словно падчерицей при родных матери и сестре, отказывается изгнать из своего любящего сердца нелюбящих ее «мачеху» и «неродную» сестру (этот подтекст может вскрыть каждый, кто знаком с рассказами «Хлыстовки», «Сказка матери» и другими автобиографическими произведениями М. Цветаевой о детстве) и Всадник покидает ее.

   И вот тогда-то героиня и обретает мужественность. Она понимает, что имеет дело с сущностью бессердечной — бессердечной в высшем, метафизическом смысле. И обретя собственного коня — символ обретенной силы,- ополчается на супостата, став ему противником. И что же?… В самый последний момент ее, ведущую в праведном гневе в наступление полки , пронзает сердечная боль. Боль как любовь — любовь-жалость к поверженному. Ибо поверженный противник — достоин снисхождения и милосердия. «Обижен, значит, прав», — любила повторять Цветаева свое рыцарственное кредо отношения к униженным и оскорбленным. И это — настоящая Победа, вслед за которой угасает прежний пламень и светлеет воздух. Ибо из плена Тени освобожден, смирен, обласкан и признан своим еще один пласт глубинной Личности. Строки, посвященные этому событию, необычайно выразительны, необычайно сильны переливающейся в них энергией архетипов коллективного бессознательного, которую героине удалось зачерпнуть полный шлемом:

Солдаты! До неба — один шаг:

Законом зерна’ — в землю!

Вперед — через ров! — Сорвались? — Ряд

Другой — через ров! — Сорвались? — Вновь

Другой — через ров! — На снегу лат

Не знаю: заря? кровь?

Солдаты! Какого врага — бьем?

В груди холодок — жгуч.

И входит, и входит стальным копьем

Под левую грудь — луч.

И шепот: Такой я тебя желал!

И рокот: Такой я тебя избрал,

Дитя моей страсти — сестра — брат —

Невеста во льду — лат!

Моя и ничья — до конца лет.

Я, руки воздев: Свет!

— Пребудешь? Не будешь ничья, — нет?

Я, рану зажав: Нет.

Не Муза, не Муза, — не бренные узы

Родства, — не твои путы,

О Дружба! — Не женской рукой, — лютой,

Затянут на мне —

Узел.

Сей страшен союз. — В черноте рва

Лежу — а Восход светел.

О кто невесомых моих два

Крыла за плечом —

Взвесил?

Немой соглядатай

Живых бурь —

Лежу — и слежу

Тени.

Доколе меня

Не умчит в лазурь

На красное коне —

Мой Гений!

   Аналогичный процесс — процесс встречи с собственой Тенью — изображен и в поэме «Молодец», но сюжет здесь жестче. В ней мы видим падение Маруси. Весь энерго-информационнный строй этой поэмы — вызывает отнюдь не чистые, глубинно-романтические эмоции, как то было с поэмой «На красном коне». Видимо, Марусе так и не удалось найти в своей жизни разумного балланса между любовью и долгом (что было камнем преткновением для М. Цветаевой как человека). И позволив-таки Молодцу убить мать, брата, ребенка, а, значит, себя саму (то есть ребенка в себе, что равносильно — по Цветаевой — предательству собственной души), зачарованная им Маруся умирает, а на могиле ее вырастает цветок. Но цветок срывает сердобольный барин и отогревает его, а потом, когда тот превращается в хилую девушку-нежить,  возвращая Марусе некое подобие жизни, во время которой ей предстоит родить от Молодца младенца, не посещая при этом три года храм, жениться на ней…. В этой душевной смерти, провалившись в собственную Тень, будучи одержимой ею, Маруся не живет, а тлеет — среди так и липнущей, но чужеродной ей нечисти… В душе ее — кавардак и неразбериха. Наверное, кавардак в ее нетопленном доме в Борисоглебском переулке времен Революции отражает душную и неприглядную атмосферу подсознания, которое порой захлестывало сознание мутным, неосознаваемым желанием сбросить с себя ярмо долга. А долг заключался — в необходимости заботиться на износ в одиночку в голодные и холодные годы о двух малолетних дочерях, одна из которых, чем-то похожая на нее в детстве своей несобразительностью и неуклюжестью, которой так укоряла ее когда-то собственная мать, отсталая в развитии, не говорившая, придавленная материнской нелюбовью и раздражительностью, переходящей, наверное, порой и в вспышки рукоприкладства, — дочь Ирина. Ребенок, который не проявлял никаких способностей, кроме музыкальных, пытаясь что-то петь…

   Этому ребенку суждено было стать буквальной жертвой существующего в подсознании матери разлада между самой собой, а может, даже уже и не разлада, а — раскола… Ибо мать должна быть матерью, а не Снежной Королевой и если ее образ двоится, но негативная часть чувств к ней под действием чувств позитивных — уважением и воспитанностью, сочувствием к ее довременно угасающей жизни, — вытесняется в Тень, то это порой отстреливает в дальнейшем еще более резким РАСКОЛОМ ЛИЧНОСТИ НА СОЗНАТЕЛЬНУЮ И ТЕНЕВУЮ. К подобному расколу вели когда-то иудеев фарисеи, предлагая своему народу любить невыдержанного и самоуверенного Иегову — проекцию подсознания древнего иудея, которая исказила Бога до неузнаваемости так, что когда Сын Божий въехал в Иерусалим на осле в образе простого и кроткого плотника, якшающегося с калеками и нищими, рыбаками и кающимися мытарями — народ его не то что бы не узнав, а… подсознательно УЗНАВ, кто подсознательно, а кто и сознательно — ОТВЕРГ.

   Наверное, Цветаева бессознательно спроецировав на Ирину — свой собственный негативный детский образ — все-таки последовала жесткому закону сего непросветленного мира: закону борьбы всех против всех, который присутствует в наших архаических глубинах в виде мутных и смрадных, стадных страстей.

   Этот момент — неприязни к ребенку как к себе самой, — которого она, по ее же собственному признанию брала на руки всего раз 10 за жизнь — проглядывает в ее сне про уже умершую дочь, когда Цветаева испытывает необъяснимую физиологическую неприязнь к поданной ребенком ящерице: «Сон про Ирину.

   Держу ее на руках, верней — она меня обхватила (руками за шею, ногами за пояс.)

   — «Ну, поцелуй меня!» — Лицо — ее, прекрасные глаза ее темные, золотые волосы,— но веселая! здоровая!

   Целует. Взгляд немножко лукавый, как когда на: «Скажи: мама!» застывала с открытым ртом: — «М — а — а —а — а…»

   И вдруг подает мне — прямо к губам — какую-то движущуюся тесемочку:

— «Целуй!» — «Брось, Ирина, это гадость!» — «Это ящерица!» — «Какие же ящерицы — зимой?»

(Теперь соображаю.)

   Держа ее на руках, испытываю такую остроту блаженства, с которой не сравнится НИЧТО.— Непереносно как-то. (М<ожет> б<ыть> это и есть — Материнство?)

    В мягкой форме мы можем лицезреть сей закон в обычном курятнике, где существует куриная иерархия силы и власти, прозванная этологами ПОРЯДКОМ КЛЮВА. Это когда самая старшая и грозная курица в курином королевстве клюет вторую по важности даму, вторая — третью, и так — по цепочке … Так, расширяя круги дозволенного зла, «тяжелый» клюв доходит до цыпленка. Которого разрешается клевать всем…. Вот только животные не вносят в такое поведение распоясавшуюся человеческую культуру и сознательность.

   Отвести удар от себя, ударив другого. Восстановить нарушаемое равновесия отторгая раз за разом вместе с обидчиками часть себя — часть своей детской, нежной, еще, чистой, единственно-чистой, наряду со свято-материнской — Любви… Наверное, для того, чтобы умилостивить человека с бушующим внутри него пожаром, пожирающим как Кронос собственных детей, которую он назвал Дьяволом, дабы иметь возможность сваливать на кого-то собственный грех, и пришел на землю Христос. Пришел, чтобы показать нам как выглядит настоящий Человек — плоть от плоти Бога Живого , и как надо жить и умирать, полагая душу за други своя.

   А мы, ветхие люди, все еще думаем, что это он Бога пришел умилостивить, когда дал распять себя на кресте. Мы думаем, будто Бог — это тот самый Дьявол-садист из коллективного бессознательного иудеев и последующих европейцев , не сумевших достаточно ясно отделить ПЕРВООБРАЗ от ПОДОБИЙ, Чистоту — от собственных проекций, вызванных непрерывными отпадениями от Света Истины и падениями,- вплоть до самораспыления в Хаосе. И разве что праведный Иов, поставленный происходящим в тупик, робко осмелился пожелать иудейскому Богу, чтобы он, наконец, стал Богом!

   Христос был — Собирателем Человечества, которому он показал, как надо правильно Собирать Себя.

   А путь Собирания, по-видимому, был только один: лечить нелюбовь противоположым: Любовью, искоренять насилие — Ненасилием.

   Создавать лестницу-иерархию, противоположную закону кур.

   Для этого и лег на наш жертвеник, дабы умилостивить всех нас — Жертвенный Агнец.

   Эта глубочайшая, краеугольная проблема человечества, не видящего своей Тени и бьющего себя самого хвостом Дракона, породила в 20в такие уродливые явления, как фашизм и сталинизм. И поэтому пусть никому не покажется странными, натянутыми, притянутыми за уши параллели, которые я провожу между во многом замечательной, по-своему выдающейся женщиной М.А. Мейн — матерью М. Цветаевой — которая обладала незаурядным талантом пианистки и среднестатистическим немецким интеллигентом перед началом Второй Мировой войны. Это были люди, вспоенные из жилы чистой лирики, чистого классического искусства — и только. Им было недосуг до отслеживания противоречивых импульсов собственной натуры, вынуждавших их той же рукой, которой они играли на рояле величественные, героические или сентиментальные опусы Бетховена, Шумана, Вагнера — вести по отношению к тем, кого они считали не дотягивавшими до их прекрасного уровня недочеловеками, отнюдь не сентиментальную политику. Феномен этот хорошо известен психоаналитикам. Это — так называемые горящие угли, которые периодически сыпятся всем нам на голову и камни, которые возвращаются бумерангом. Ибо есть время разбрасывать камни и есть время — собирать их.

   И что бы с нами было, не будь в этой кровавой бане, в этой страшной, вышибающей разум буре — Строгого Самурая с его невидимым щитом (сознательно пишу это с большой буквы), который делает вид, что его нет, ибо Свет его очей — только еще больше взнуздывает наших внутренних бесов, умножая страдания и беззакония. И поэтому, распутывая узлы хитросплетений кармы — нельзя торопиться. Но ищущие Божьей Правды, ее,  несомненно,  обрящут и войдут в срок в нужные врата.

   Невидимый Бог, который уходит от нас, чтобы прийти, отворачивается, когда хотел бы — повернуться… Он «маленький мальчик — с ним не играют», — так поется в композиции Сергея Калугина, — музыканта, который обращается в своем песенном творчестве к религиозно-метафизической тематике.

   Божественная Любовь не знает ненависти. Ее негативным выражением может быть только праведный божественный гнев, который всегда направлен на цели прямые и безусловно благие, как, например, изгнание Христом из храма торговцев, оскверняющих Дом Отца. Поэтому праведный, справедливый гнев по назначению, который никого не убивает, но способен очищать пространство внутри и снаружи, отнюдь не противоречит принципу ненасилия.

   Высоким памятником такого праведного гнева в искусстве, направленного на заклеймение несправедливости, являются, на мой взгляд, циклы стихов М. Цветаевой «Белый стан» и «Стихи к Чехии». Замечательно по высокому строю души и стихотворение «Рассвет на рельсах», также пропитанное сдержанным белым огнем:

Покамест день не встал

С его страстями стравленными —

Во всю горизонталь

Россию восстанавливаю!

Без низости, без лжи:

Даль — да две рельсы синие…

Эй, вот она! — Держи!

По линиям, по линиям…

(М. Цветаева «Рассвет на рельсах»)

   Душевный настрой и подъем этого стихотворения, особенно в песенном исполнении Веры Евушкиной и Елены Фроловой, не могут не передаваться читателю и слушателю. И эта заразительность была бы невозможна без искренности поэта. Прямо чувствуешь это движение поезда на реальсах со все нарастающей скоростью. Россия — это поезд, который от наших незаметных, но ощутимых усилий — «покамест день не встал и не вмешался стрелочник»- набирая скорость и усиливая обороты внутренних вибраций отрывается от Земли и превращается в небесную Русь… И весь этот ритм и напряжение проносятся перед внутренним взором — как в главной мечте 16-тилетней Цветаевой о том, чтобы жизнь в каждый миг времени была яркой и достойной. Чтобы каждый миг был — как жизнь. И жизнь бы и состояла из таких спресованных мгновений.

   Из писем к студенту П. Юркевичу (1906г) гимназистки М. Цветаевой:

   «»Идти против — вот мой девиз! Против чего? спросите Вы. Против язычества во времена первых христиан, против католичества, когда оно сделалось государственной религией и опошлилось в лице его жадных, развратных, низких служителей, против республики за Наполеона, против Наполеона за республику, против капитализма во имя социализма (нет, не во имя его, а за мечту, свою мечту, прикрываясь социализмом), против социализма, когда он будет претворен в жизнь, против, против, против!»

   «Одна противу всех» — одна за — всех в условиях, когда все — не готовы быть за одного. ПРАВДА ЭТОГО ОДНОГО, — вот один из ведущих глубинных мотивов цветаевской поэзии. «Без меня — народ неполный», — сказал устами своего юродивого героя Юшки еще один «Достоевский» — писатель в чине дворника при Литературном институте Андрей Платонов. А ведь это принцип, входящий в православное понятие Соборности, без которого оно неполно.

   Принято думать, будто Цветаева прошла по жизни со знаменем индивидуалистического бунта, а то и богоборчества. Но все было — ровно наоборот. Марина Цветаева бунтовала против стадного инстинкта масс, втаптывающих в грязь Личность. А Личность — тем более личность со всем ее глубинным объемом, — это намного больше, чем индивидуальность, больше, чем социальная личность. Цветаева настолько все понимала, что еще в 1934г спустя год после прихода к власти еще не столь распоясавшегося Гитлера и за 3 года до начала жесточайших массовых репрессий в СССР написала прозорливые стихи:

   А Бог с вами!

Будьте овцами!

Ходите стадами, стаями

Без мечты, без мысли собственной

Вслед Гитлеру или Сталину

Являйте из тел распластанных

Звезду или свасты крюки.

23 июня l934

   А еще не так уж редко принято думать, будто М. Цветаева была в чем-то хуже так называемых «обычных» людей, которые широко открывают глаза и отплевываются, когда слышат, допустим, о мотивах инцеста в поэме «Федра». Видимо, эти люди еще не познакомились со своим альтер-Эго и не знают о теневых аспектах всех архетипических фигур и всех разновидностей земных любовей.

   Большинство из нас отличается от Марины Цветаевой скорее теплохладностью, которая не позволяет нам копать вглубь Себя и искать тот тонкий, нежный аромат семени, из которого может вырасти на почве, покрытой скорбями и трудами — Аленький Цветочек с его тихим сиянием, которое проникает сквозь стены и замки. А самые лучшие цветы, как известно, растут «из сора» и никто не может взять на себя право отделять до времени зерна от плевел на засеянном Богом чужом поле, занимаясь чужими соринками или даже, быть может, бревнами. Свидетельство же этому — наши не цветочные дела.

   Я даже могу попытаться доказать свою мысль путем сравнения глубинной психологии К. Юнга и экзистенциально-глубинной философии М. Цветаевой, отраженной в ее эссеистике.

   Психология Юнга, а уж тем более фрейдовский психоанализ, не выходящий за пределы эмипирического, в конечном итоге упирается в ту же стену, от которой пытался оттолкнуться — в индивидуализм. Западный исследователь Джеми Моран пишет в книге «Православие и современная глубинная психология»:

   «Для христиан принципиально важна противоположность добра и зла, и такое отношение к этому основано на предупреждении Господа, что нельзя одновременно служить Богу и дьяволу. Даже в китайской философии, к которой так симпатизирует профессор Юнг, хотя и не отвергали существования зла, но обязательно принимали во внимание и существующее в мире добро. Так, например, по мнению Конфуция, зло существует не в царстве Бога, а является в злых людях и ограничивается только настоящим миром явлений; между тем как добро, несомненно, имеет вечную ценность, потому что добродетельные люди даже и по смерти своей не перестанут существовать, а переселятся на небо и будут там вечно находиться в присутствии Бога.

   Для Юнга добро и зло «спаяны в пламени». Обособление заканчивается в момент обретения индивидуальности, которая находится на границе сознания и бессознательного и является соединением всего разъединённого, совершенной гармонией добра и зла, осуществлённой в личности и в мире, которому она принадлежит. У Юнга человек должен стремиться к обретению самости через слияние со своим низшим Я (Двойником, тенью), через избавление от совести и усиления эгоизма, то есть путь индивидуации».

   В духовной иерархии, которую выстраивает Цветаева в своей блистательной статье «Искусство при свете совести», а также в других лиро-философских произведениях, все совсем по-другому.

   Остановим внимание на малоисследованном и недооцененном эссе «Письмо к Амазонке», написанном поэтом уже в зрелый период своей жизни в 1932-34гг. Но подойдем к нему издали — из темы Белого Всадника и Молодца, которые образуют не столько оппозицию, сколько взаимно переходят друг в друга, претерпевая вместе с индивидуацией героини ряд трансформаций. Белый Всадник как будто растет, а Молодец — убывает. Но в следующий момент Молодец возрождается снова, да еще и приводит с собой новый легион. И это — отражение внутренней правды глубинной реальности, которая неподвластна одним лишь собственным усилиям. Оружие против него уникально — это Аленький Цветочек. Но оно — только КЛЮЧ к СЕРДЦУ БОГУ, поскольку нам необходим Заступник и Защитник, своими силами — нам с собой не справиться. Ибо Тень появляется в результате вытеснения как всего самого лучшего, бескорыстного в данной нам от рождения натуре, так и неблаговидного, привитого не только личными проступками, но и неблаговидными чертами, запечатленными в генетике человека в ходе общей эволюции. И она затмевает и искажает голос Бога, затмевает чистоту божественного пламени коллективного бессознательного.

   Тень — это не Теневая сторона Бога, как полагают некоторые адепты всевозможных религий и верований. Она — не насылается на нас Богом в наказание за грехи. Тень — это возвращающиеся к нам зажатые в наших зубах наши «люблю» и «ненавижу», наши преходящие, еще плотские — любовь и ненависть. Ибо ненависть и жестокость свидетельствуют о том, что Любви еще нет, так как Любовь, когда она есть, не делится в самой себе. Божественная Любовь-Агапе не знает ненависти. Божественным аналогом ненависти является только праведный гнев, как о том говорилось выше, который не убивает и не бьет, а только — срывает с нас маски, а бьем, оказавшись без защиты — мы сами себя — ибо в этом случае нам на голову сыпятся наши же горящие угли.

   Но Бог, как говорят Св. Отцы — несправедлив. Милость его превосходит жажду праведности и справедливости и он способен заслонить осознавшего свою греховную беспомощность человека от последствий Закона Бумеранга. А пока что Он — держит Щит, который сдерживает напор последствий наших же беззаконий и ждет, когда мы опомнимся.

   Поэтому Белый Всадник и Красный Всадник, Белый Всадник и Молодец — представляют собой временную оппозицию, свойственную душе еще больной, расколотой. Обретение же цельности изымает из оппозиции Тень и Белый Всадник остается один — всадник, блистающий божественно-лучезарным, Белым огнем, который есть Мир и Любовь.

   Возможен ли такой исход? По мнению К. Юнга — нет. Он считает, что психика изначально разведена на противоположности как залог и стимул развития и в то же время способ поддержание стабильности внутреннего гомеостаза. Для простоты Юнг называет такой конгломерант внутренней противоречивости термином «четырёхкомпонентный дуализм». И даже полагает, что Догмат Св. Троицы необходимо дополнить четвертым компонентом — компонентом несколько обезличенного и прирученного, умиротворенного в результате психотерапевтических процедур Дьявола (назвав его каким-нибудь более приемлемым для сознания именем).

   Попытка изъять четвертый компонент, связанный с злом, по мнению Юнга, приводит к слому психики. Монада, Самость — обязательно включает в себя этот четвертый компонент, без него обретение целостности на пути индивидуации — невозможно.

   Совершенно верно. И верно отражает ту истину, что человек не может быть одиноким творцом своего спасения, он должен опираться на Руку Бога, который в итоге оказался у Юнга вынесенным за скобки. Что невозможно человеку, возможно — Богу.

   Путь к Самости без Бога — это путь к индивидуации с Сатаной, если говорить прямым текстом. Это путь опять-таки в никуда, который отыграется в дальнейшем очередными, нарастающими, как снежный ком, катаклизмами.

   Самость, Монада, Атман, Новый Адам, божественная Личность — это на самом деле названия световой реальности, которая невозможна без участия Св. Духа. это — ЧУДО ПРЕОБРАЖЕНИЯ, аналог которого мы видим в Чуде появления Света на Горе Фаворе. Преображение личности в голую Психею в Св. Духе — вот заключительный, выводящий за пределы четырехмерного дуализма, этап личностной трансформации.

   И все это интуитивно чувствовала и пыталась передать в своем творчестве, создавая свою личную мифологию, М. Цветаева.

   В «Письме к Амазонке» она выдвигает ряд основополагающих моментов на пути индивидуации и показывает их несостоятельность в случае, если душевно-духовные поиски проходят в стороне от Бога:

1. Любая любовь, которая не имеет своим концом Бога — является противоестественной.

      «Раз и навсегда: Богу нечего делать в плотской любви. Его имя, приданное или противупоставленное любому любимому имени — мужскому либо женскому, — звучит кощунственно. Есть вещи несоизмеримые: Христос и плотская любовь. Богу нечего делать во всех этих напастях, разве что избавить нас от них. Раз и навсегда им сказано: «Любите меня, Вечное. Все прочее — суета». Неизменная, неизбывная суета. Уже тем, что я люблю человека этой любовью, я предаю Того, кто ради меня и ради другого принял смерть на кресте другой любви».

   То есть такая вещь, как любовный союз, не преследующий духовные цели или цель деторождения, является блудом. Что полностью согласуется с Евангелием. А ведь Цветаева никогда не говорит умозрительно, руководствуясь чем-либо лишь потому, что «так принято» или «написано». («Что скажут люди» не имеет никакого значения, не должно иметь никакого значения, ибо все, что они говорят, сказано зло, все, что они видят, увидено злобно. Злым глазом зависти, любопытства, безразличия. Людям нечего сказать, они погрязли в зле»).

2. «Нельзя жить любовью. Единственное, что живет после любви — это Ребенок».

     Слово «Ребенок» у Цветаевой тут — с большой буквы. Образ этот так многомерен, что требуется специальная работа, чтобы его осветить. Я не буду здесь углубляться в эту большую и крайне важную, интересную тему, а скажу кратко, что Ребенок — это в метафизическом смысле Божественный Ребенок: образ Бога и источник Жизни в глубине нашего сердца, и источник этот — отнюдь не умозрительный, его необходимо ощутить физически.

   3. Ребенок пребывает внутри нас изначально. «Ибо Ребенок есть врожденная данность, он в нас еще до любви, до возлюбленного. Это его желание быть раскрывает наши объятья.» И наш долг — родить его. То есть родиться Свыше. (Нам самим).

   А к этому — нет иного пути, как любовь к другим, а не себе, маленькому….

   Цветаева замечательно изображает этот момент через метафоры и аналогии любви двух женщин — Старшей и Младшей, как бы играющих в дочки-матери.

   Что заставляет Младшую приникать к груди Старшей?

   «Ей хочется любить — но… она любила бы, если бы… И вот она в объятьях подруги, прижавшись головой к груди, где обитает душа».

   «Тут — ловушка Души. Попадая в объятья старшей, младшая попадает не в ловушку природы и не в ловушку любимой…Она попадает в ловушку Души….»

   «Боль — это измена своей душе с мужчиной, своему детству — с врагом. А здесь врага нет, потому что — еще одно я, опять я, я новая, но спавшая внутри меня и разбуженная этой другой мной, вынесенной за пределы меня и, наконец, ПОЛЮБЛЕННОЙ«. ( курсив М.Ц.)

   Отметим, что мужчина тут — это не психофизиологический мужчина, а образ — затемненного, грубо-плотского существа, неспособного любить Души — это сам Ветхий Адам, противоположный изначальному Адаму Кадмону или Новому Адаму, который может появиться только в результате Чуда Преображения. Таким «мужчиной» может быть и обыкновенная, слишком подвластная плотским инстинктам женщина.

     Поэтому сама по себе любовь двух более утонченных существ — в данном случае двух женщин — не более противоестественна, чем обычный грубо-плотский, по сути — блудный союз — мужчины и женщины, если они не связанны духовной любовью, исключающей плотскую связь. (Тут имеется ввиду идеал совершенного союза и это не догма, которую необходимо воплотить немедленно в еще неочищенной от страстей и противоречий собственной жизни, а руководство к действию по мудрому и постепенному выходу из тупиков и противоречий).

   Более того, такая любовь, ищущая в любви душу, даже естественней в случае двух данных женщин.

   А теперь вернемся к цветаевским образам еще раз.

   Итак: «»Боль — это измена своей душе с мужчиной, своему детству — с врагом. А здесь врага нет, потому что — еще одно я, опять я, я новая, но спавшая внутри меня и разбуженная этой другой мной, вынесенной за пределы меня и, наконец, ПОЛЮБЛЕННОЙ».

   Теперь, кажется, мы наконец, уловили и уяснили цветаевский смысл.

   Обратим внимание — здесь изображен процесс индивидуации, процесс синтезирования и послойной интеграции в Эго своей глубиной сущности.

   Но как далеко может продвинуться это процессс? Ровно настолько, насколько не встанет на этом таком прекрасном и действительно необходимом на первых порах ТУПИК из нашего Эго и его теневых проекций.

   «Но младшая хочет не быть любимым ребенком, а иметь ребенка, чтобы любить, — пишет Цветаева.

   Она существо, «которому больше хочется иметь ребенка, чем любить. Которое больше любит своего ребенка, чем свою любовь.»

   Любовь к интегрированным граням своей индивидуальности и ее проекциям на любимых людей, в частности, на образ матери в лице любимой, под любящим взором которого мы расцветаем, распускаемся изнутри, как бутон — только этап на пути и затянувшись, исчерпывает себя.

   В случае обычной гетеросексуальной пары этот период влюбленности исчерпывает себя — рождением биологического ребенка, которого развитые родители способны полюбить уже более бескорыстной любовью, видя в нем существо, хоть и рожденного из себя, но — самостоятельное, с самостоятельной душой и судьбой, о котором необходимо заботиться в поте лица, забыв наконец о себе и обретя через это значимого Другого, обретя Мир вне себя. (Опять-таки, здесь берется идеальный случай гармоничной родительской любви, которая, опять-таки, возможна только при сотрудничестве человека с Богом).

   В затянувшемся же плотско-душевном союзе, который не переходит на уровнень духовно-агапической любви по образу духовно-душевной любви-дружбы Иисуса и Иоанна, начинаются внутренние противоречия, включающие проекции на образ любимого человека образа врага, например, образа Махечи (Снежной Королевы) — теневого аспекта непросветленного материнства, когда мать выступает в негативном образе эгоистического существа, которое тормозит, заедает взросление дочери или сына.

   Через проекции такого рода, видимо, прошла и сама Цветаева. В цикле стихов «Подруга», посвященных поэтессе С. Парнок, отношения с которой отражены в «Письме к Амазонке» никак не в грубо-документальном, а трансформированном, художественно преломленном виде, из чего следует, что гипотезы о фактической составляющей союза двух неординарных женщин по большей части несостоятельны, образ Подруги двоится — на мать и Снежную Королеву. (Как двоится в автобиографической прозе Цветаевой и образ собственной матери).

   И вот Младшая находит выход из типика в том, что уходит к мужчине, чтобы родить собственного биологического ребенка. А Старшая… Старшая, вероятно, превращается с годами, продолжая идти вглубь Себя — в ту самую Самость, Монаду Юнга. Но конец этот — печален. На земном уровне — это до времени состарившаяся, закрывшаяся от всех, укрывшаяся от всех в собственных глубинах, отгороженная даже от пугающихся ее на улице детей женщина, которая стала для окружающих живой тенью. Зато внутри нее — цветистый Остров:

    »Этот Остров — земля, которой нет, земля, которую нельзя покинуть, земля, которую должно любить, потому что обречен. Место, откуда видно все и откуда нельзя — ничего.

   Земля считанных шагов. Тупик.

   Та Великая несчастливица, которая была великой поэтессой, как нельзя лучше выбрала место своего рождения… Она обитает на острове. Она создает остров. Самое она — остров. Остров, с необъятной колонией душ.

   Остров. Вершина. Сиротство».

   Цветаева объясняет, почему это так: «Природа так же ненавидит монастырь, как и остров, к которому прибило голову Орфея. Она карает нас вырождением. Но в монастыре у нас есть Бог, чтобы просить о помощи, на Острове же — только море, чтобы утопиться».

   Все верно! Самореализация без опоры на Бога, — слишком большое богатство, чтобы войти с ним в Царствие Небесное. Его необходимо сначала отдать нищим, то есть только-только вступающим на духовный путь, а взамен попробовать стяжать «нищету духа», позволяющую увидеть свою малость перед величием Бога, увидеть себя — как малую частицу Бога. Ведь уравнивание Творца и Творение, Творца и Тварь, как это делает Юнг, равносильно некоторым гностическим ересям в раннем христианстве.

 И все же сам дерзновенный порыв объять необъятное — высок и благороден, хоть и тщетен при своей незавершенности. Благороден порыв познать человеческую Душу:

 »"Плакучая ива! Неутешная ива! Ива — душа и облик женщины!.. Седые волосы, сметающие лицо с лица Земли. Воды, ветры, горы, деревья даны нам, чтобы понять человеческую душу, сокрытую глубоко-глубоко. Когда я вижу отчаявшуюся иву, я — понимаю Сафо».

   Каков же земной — тоже еще несовершенный — прообраз небесной любви? Какую любовь можно назвать в контексте цветаевского эссе подлинной, называемой здесь любовной любовью ( в других ее текстах словосочетание «любовная любовь» может иметь другой смысл).

   «Любовная любовь — детство. Любящие — дети. У детей не бывает детей.

   Юные и старые, они более всего — душа. Все остальные, являющие тело, не относятся к ним, относятся не к ним или пока относятся».

   Так говорит Марина Цветаева, которая, видимо, отождествляла себе с «великой любовницей, ищущущей в любви любовную любовь и прихватывающей свое добро всюду, где его находит».

   Всю жизнь она искала благодарных и податливых учеников — благородных мальчиков с еще чистыми, юными сердцами — которых она видела «такими, какими их задумал Бог, но не осуществили родители» и стремилась помочь им осуществиться, проецируя на них трансцедентный образ Божественного Ребенка и предлагая себя в качестве «матери». Но люди обычно — ее не понимали… Да и она себя — не всегда понимала, ведь сердце у нее значительно перевешивало голову и порой сбивалось, смущалось, падало камнем вниз или возносилось. Сердце и себя — не всегда понимало. Сердце взлетало и падало, падало и взлетало…

И падает шелковый пояс

К ногам его — райской змеей…

А мне говорят — успокоюсь

Когда-нибудь, там, под землей.

Я вижу надменный и старый

Свой профиль на белой парче.

А где-то — гитаны — гитары -

И юноши в черном плаще.

И кто-то, под маскою кроясь:

- Узнайте! — Не знаю. — Узнай!-

И падает шелковый пояс

На площади — круглой, как рай.

(М. Цветаева «Дон Жуан»)

Разлетелось в серебряные дребезги

Зеркало, и в нем — взгляд.

Лебеди мои, лебеди

Сегодня домой летят!

Из облачной выси выпало

Мне прямо на грудь — перо.

Я сегодня во сне рассыпала

Мелкое серебро.

Серебряный клич — звонок.

Серебряно мне — петь!

Мой выкормыш! Лебеденок!

Хорошо ли тебе лететь?

   Проблески понимания демонстрировали лишь некоторые родственные души — души прирожденных поэтов-детей, связанные между собой и сквозь «расстояния, версты, мили» проникающим поверх телеграфных проводов кастальским духом чистой Поэзии — М. Волошин, Б. Пастернак, Рильке… В эссе «Пленный дух» Цветаева приводит собственные слова А. Белого о ее — удивительности, о главной ее — скрытой от глаз — особенности: «»Дайте мне просто быть счастливым. Потому что сейчас я — счастлив, потому что от нее — всегда сияние. Господа, вы видите, что от нее идет сияние?..Сияние и успокоение. Мне с ней сразу спокойно, покойно. Мне даже сейчас, вот, внезапно захотелось спать, я бы мог сейчас заснуть. А ведь это, господа, высшее доверие — спать при человеке. Еще большее, чем раздеться донага. Потому что спящий — сугубо наг: весь обнажен вражде и суду. Потому что спящего — так легко убить! Так — соблазнительно убить! (В себе, в себе, в себе убить, в себе уничтожить, развенчать, изобличать, поймать с поличным, заклеймить, закатать в Сибирь!)».

 Обращаясь к дорогим людям, Цветаева часто называла себя — самой Психеей. Иногда — голой Психеей. И даже порой — ободранной…

   Психея ведет происхождения от слова «психе» (душа) и первоначально, при появлении в 18 в психологии как науки предполагалось, что это будет наука о о сущности, месте пребывания, свободе и бессмертии души. И. Звягин пишет: «»Психея представлялась в образе бабочки, то вылетающей из погребального костра, то отправляющейся в Аид. Иногда бабочка прямо отождествлялась с умершими. По Пифагору Психея питается кровью; кровь — «седалище души». Психея представлялась и как летящая птица, в виде орла, устремляющего ввысь свой полёт. Однако Апулей закрепил образ Психеи как молодой девушки с крыльями бабочки. Будучи хрупкой и беззащитной, бабочка является символом недолговечности, краткости жизни и счастья, непостоянства, а бабочка, летящая на огонь, — символ гибельного, но неодолимого влечения, но Психея стала олицетворением того, что хрупкая душа-бабочка, пройдя огонь, достигла своей мечты, не смотря ни на что.

   В веках этот мотив повторялся. В России эта прекрасная история передавалась из поколения в поколение. Записал ее известный русский писатель Сергей Тимофеевич Аксаков (1791 — 1859)… Эта с первого взгляда, детская сказка на самом деле является отблеском творения древних греков. «Аленький цветочек» воссоздает лейтмотив «Эрота и Психеи» в сознании русского человека… если греки представляли, что хрупкая душа Психеи нашла свою любовь, то в русской интерпретации молодая девушка вернула красоту чудовищу и сохранила любовь к нему, продемонстрировала искренний альтруизм и самопожертвование. Психея была одержима желанием, мечтой достигнуть собственного совершенства, в то время как ее русский аналог достиг любви, безвозмездно сохраняя чужую душу и красоту… Многие писатели повторяли в своих работах историю «Эрота и Психеи», но никто из них не передал хрупкости «Аленького цветочка» так, как передал его русский народ».

   А еще Цветаева, — если вновь вспомнить соционику с ее определением социотипа ЭИИ (Достоевский) как Психолога, стало быть, того, кто занят Психеей, наверное, лелеяла тайную наждежду, что кто-то из этих мальчиков с нежными сердцами окажется одновременно сильным и надежным спутником, на которого она, наконец, сможет опереться в своих многочисленных жизненных трудностях. И образ этот должно быть напоминал ЛСЭ (Штирлица) — ее соционического дуала — на которого очень похож Володя Алексеев из ее лучшей прозаической вещи «Повесть о Сонечки», которого она называла мужской частью своей души.

   Однако в реальной жизни Цветаевой приходилось брать Штирлицевскую половину нагрузки на себя, исчерпывая до времени отпущенный ей запас молодости. И эта преждевременная физическая и психическая исчерпанность, — а под конец жизни Цветаева уже была на физическом плане очень уставшей, с измученным внешним видом женщиной, существование которой протекало в основном между столом кухонным и столом письменным, — совсем не случайна. Ибо Молодец, которого Маруся так и не назвала по имени, так и не прокляла в своем сердце из жалости ли, из тайной ли симпатии ко всему заблудшему и проклятому, который был связанный Белым всадником ради ее любящего сердца уже на самом входе в алтарь, мог взять реванш… И Цветаева торопилась передать эстафету высокого рыцарства сыну, которого даже назвала Георгием в честь своего любимого святого, проецируя на него образ Божественного Ребенка больше чем на кого бы то ни было и заботясь о нем с лихорадочным невротизмом матери, искупатющей ко всему прочему — грех перед младшей дочерью. В своем самопожертвовании — отчаянном самопожертвовании вразнос — Цветаева дошла до физического предела, добровольно уйдя из жизни скорее всего затем, чтобы прикрыть сына от Системы с ее НКВД, державшим его на мушке из-за родства с «писательницей-белогвардейкой.»

   В год своей гибели Цветаева записала в черновой тетради: «Еще одно: про мою пресловутую гордыню. Одаренную всеми дарами — дочь неба — бросили с седьмого из них (небес) в самую базарную гущу в живой комок хозяек и служанок. И в ответ на все мои усилия:

   — Разве так продают? — Я не умею продавать. — Разве так покупают? — Я не умею покупать. — Разве так метут?.. — Я не … Почем я знаю как метут? У нас там не мели… — Где — у вас? — В Эмпиреях.

   Ведь я на этот возглас — вызвана. Это моя последняя оборона…» (24 января 1941)».

   Г. Померанц выстраивает иерархию русских поэтов в плане их высоты и чистоты их горения следующим образом: «Пока сохpаняется стеpжень отpешенности, порачение духа в действии, отрыв от целого невозможны. Это пеpвый кpуг, рублевский. В жизни обыкновенных людей возможно только пpиближение к pублевскому кpугу, но пpиближение возможно. Я вижу его в поэзии Матеpи Маpии. Гении золотого и сеpебpянного веков, даже самые светлые, чаще пpебывают на дpугих уpовнях. Надо оговоpиться, что ни один поэт не пpикован к ступени, на котоpой естественней себя чувствует. Он вpеменами поднимается над ней, вpеменами опускается. Светлые поэтические гении обычно поднимаются до пpеддвеpия рублевского кpуга и на мгновения в него заглядывают. Ну, пpимеpно, у Пушкина: «Куда б не тоpопился ты, хоть на любовное свиданье, все же остановишься невольно, благоговея богомольно, пеpед святыней кpасоты.»

   Вот такое незаинтpесованное воспpиятие женской кpасоты как символа кpасоты божественной есть то мгновенное пpикосновение того высокого духовного уpовня, котоpое стpастной натуpе Пушкина доступно было только в иные какие-то моменты, но эти моменты он ценил и умел запечатлеть в своих стихах. Пpеимущественная сфеpа наших поэтов ниже: там, где стеpжень отpешенности утpачен, а стpасти ведут к помpачению. Оно, впpочем, неглубоко. Вpемя от вpемени возобновляется ток из бесконечного и как бы заново пpоходит по обмоткам магнита, намагничивая железный бpус. Сколько б не возмущался Сальеpи, очевидной спpаведливости в этом действии благодати нет. Пастеpнаку она была дана за его вечное детство. Еще ниже уpовень буpных гениев демонических стpастей. Ниже не в смысле твоpческой силы, — в смысле твоpческой силы это, быть может, самое высшее искусство. Уpовень любви Маpуси к молодцу или негодование, ставшее ненавистью. Стpасти, как пожаp, оставляют после себя пепелище, и четвеpтый уpовень — это безжизненный пепел, сеpая скука, тоска. Сеpый цвет также пpиходит на ум, как синий — в цветаевском письме Пастеpнаку, котоpое я вам уже читал. Рублевский кpуг — бел. Тpетий уpовень синь, четвеpтый сеp, с багpянцем. «

     Огнь-синь, в которую унеслась Маруся вместе с Всадником, заслонив Молодцу вход в Алтарь своим беззащитно-любящим сердцем и вновь обратив его в Доброго молодца на коне (который мог опять стать перевертышем, возобладай вновь в Маруси адский пламень страстей) — это еще не Белый Огонь. В православии — это скорее уровень прелести. Однако не будем судить слишком строго. Тот же Г. Померанц так развивает свою мысль о духовной иерархии поэтов уже в отношении к Цветаевой: » Если вы действительно поднялись на уpовень того, что Цветаева называла «огнь бел», то есть чистотой любви к Духу, то вы пpосто естественно, без всякой боpьбы с пpелестью увидите коптящее пламя как коптящее. На фоне белого оно будет темным, и не будет нужды боpоться с этим. Но если вы находитесь в данный момент в состоянии помpачения, то то же коптящее пламя будет для вас все-таки источником света, хотя и несовеpшенного света. Есть такое положение, что каждая книга будет кому-то на благо, найдет, как говоpится, своего читателя.

   По отношению ко тьме помpаченного сознания, котоpое пpебывает в совеpшенной бездуховности, «огнь синь» — полет куда бы то ни было — есть все же пpеодоление инеpции, есть все же какое-то начало пути».

   И действительно, Цветаева сумела раскрыть, пусть, может и не до конца, данный от Бога талант — Модель (говоря в технических терминах соционики) ЭИИ (Достоевского) в его глубинной энерго-информационной составляющей. Да и вообще — ОБРАЗ БОЖИЙ (МОДЕЛЬ Человека). То есть сумела подарить нам Жизнь — через свои бессмертные стихи. Сумела стать человеком, а не просто лицом с необщим выражением, сумела стать личностью, Которая берет начало не от слова «личина», а от слова «лик», хоть лицо ее и было скрыто за маской «сильной» женщины. Хоть подобие, заложеное в нее Богом, но не осуществленное родителями, быть может, и не дотягивало — не нам судить — до богоподобия.

   С другой стороны, а была ли маска? Была ли «слабая» женщина?

И что есть слабость и сила в нашем мире перевертышей и запутанных причин и следствий?

У Р. Рождественского есть удивительно мудрое стихотворение:

Притворись

большим и щедрым,

полыхающим в ночи.

Будто ливень по ущельям,

по журналам грохочи.

Притворись родным,

родимым,

долгожданным, как капель.

Притворись необходимым!

Притворился?..

А теперь

открывай окно пошире,

отряхнись от шелухи.

НАДО

СОБСТВЕННОЮ ЖИЗНЬЮ

ДОКАЗАТЬ

СВОИ СТИХИ…

Просьба, содержащая страшную тайну, высказанную когда-то М. Цветаевой С. Эфрону, сбылась:

Все твое: тоска по чуду,

Вся тоска апрельских дней,

Все, что так тянулось к небу,-

Но разумности не требуй.

Я до смерти буду

Девочкой, хотя твоей.

Милый, в этот вечер зимний

Будь, как маленький, со мной.

Удивляться не мешай мне,

Будь, как мальчик, в страшной тайне

И остаться помоги мне

Девочкой, хотя женой.

   И как знать, быть может там — за огненно-синими небесами — куда улетела Маруся, волоча на себе полуистлевшего Молодца — ждет ее тот самый Строгий Самурай, подхватывающий тех, кто в ужасе бежит из сего мира, отталкиваясь до предела от его безобразно-обезбоженной стороны и не имея больше надежды даже на себя? Подхватывающий — бегущую по краю пропасти во ржи детвору из породы Индиго?

   В песне на стихи Т. Алешиной, — она пишет музыку также и на цветаевские стихи, — есть строки:

   Ветром ли, порывом любви

   занесло меня в эту высь?

Вы подвели, крылья мои,

и я падаю камнем вниз.

Тянет мой прах к себе земля,

объятый страхом, разум в агонии.

Небо, в руках твоих жизнь моя,

не разжимай синих ладоней!

Небо, я знаю, что это безумие,

сердце мое — дитя не разумное,

глупый птенец с неокрепшими крыльями

ношу взвалил на себя непосильную,

ввысь устремился за белою птицей.

Небо, не дай мне разбиться!

Тянет мой прах к себе земля,

объятый страхом, разум в агонии.

Небо, в руках твоих жизнь моя,

не разжимай синих ладоней!

   Даже если Марина Цветаева — падающая звезда, то нам, стоящим — она восходящая. Нам, не живущим, она — даже умирающая — светит.

   Ведь мы в своем большинстве пребываем на внешней стороне Земли. Мы — каждый на своем отрезке Пути по Собиранию Себя и видим в Зеркале для героя — что-то свое.

 »Полюбите нас черненькими, беленькими нас всяк полюбит!», — этот гуманистический призыв Ф.М. Достоевского — как нельзя лучше подходит в качестве путеводной нити при прочтении жизни и судьбы большого русского поэта и мыслителя Марины Цветаевой — звезды, еще не открытой и неузнанной на нашем духовном небосклоне.

17.12.2011г

Использованная литература:

1. М. Цветаева. Сочинения.

2. Гуленко В. «Архетипическая трактовка модели психики в соционике». Статья.

3. Звягин И. Аленький Цветочек. Статья.

4. Лютова С. Марина Цветаева и Максимилиан Волошин: эстетика смыслообразования. Монография.

5. Моран Д. Православие и современная глубинная психология. Монография.

6. Уилбер К. «Спектр сознания» .Глава 7.Интеграция Тени. Монография.